— Мне это не стоит ничего, а он теперь напополам порвется и доску мне до холодов даст. А что насчет благодеяний, так для нужного человека мне ничего не жалко. Себя хоть вспомни пять лет назад. Ты же в Новгород в одних портках пришел, да и те дырявые были. Я нужному человеку не то, что братьев в школу отправлю, я ему свет в квартире оплачу. Понял?

— Конечно, понял, княже, — невольно сглотнул слюну Николай. — Свет в квартире, безусловно! Вне всякого сомнения…

Николай отстал, погрузившись в глубокую задумчивость. Он давно уже жил здесь, хорошо понимал язык и говорил почти без акцента.

Его голова чуть не лопнула от бешеной работы мысли. Глава Ремесленного Приказа, покачиваясь под мерную рысь коня, бормотал про себя:

— Квартира? Что такое квартира? Никогда ни про какую квартиру не слышал. Может, quartus, четверть? Но тогда четверть чего? Ничего не понимаю! Платить за свет? Да кто вообще платит за свет? Никто за него не платит, нам его милостивый господь с небес бесплатно посылает. Неужели его светлость хочет новый налог ввести? Спаси нас святой Мартин от такой напасти! Надо с боярином Збыславом пошептаться, чтоб отговорил князя.

Мыслимо ли дело, деньги за свет брать! Так ведь и на вилы поднять могут.

Глава 16

Конец августа 629 года. Барсилия. г. Беленджер. В настоящее время Кизилюртовский район Дагестана"

"Захваченный тюркютами главный город народа баланджар уже полсотни лет жил мирной жизнью, управляясь сахибом из местной знати. Каганы из рода Ашина, потомки волчицы и принца из народа хунну, держали в кулаке земли от монгольских степей до самого Крыма. Они стремительным броском покорили всю Великую Степь, пройдя половину Евразии всего за десять лет.

На то было две причины — ненависть и жадность. Ненависть к своим бывшим хозяевам, жужаням, которые ускользнули от них за Карпатские горы, где их узнали под именем авар, и ненасытная жадность к золоту, которое они хотели выручить, собирая пошлины за проход купеческих караванов. Каганат тюрок поначалу просто купался в шелке. Его было столько, что ханы завешивали им свои юрты, дарили воинам, пытались продавать, но его все равно было много. Вечно воюющие между собой китайские царства платили шелком дань, и вся жизнь гигантской кочевой империи крутилась вокруг этой драгоценной ткани. Каганы покупали за шелк верность своих воинов и вождей мелких племен. Как только шелка поступало меньше, чем обычно, среди тюрок тут же начинались неурядицы, которые, в конце концов, раскололи государство на две части. А теперь китайцы и вовсе перестали платить дань, обрушив хрупкую экономику каганата. Даже сейчас, когда правитель Запада был еще на пике своего могущества, окраины уже начали поднимать головы. А вот у Восточного царства дела шли гораздо хуже.