У нее были дела поважнее, она принимала по одному верных ей людей, среди которых был и доместик Стефан."

"— Я слышала, что Александр не стал привлекать тебя к своей новой затее в Галлии, — сказала она, когда прошли положенные приветствия и славословия ее красоте и мудрости.

— Да, кирия, — склонил голову Стефан. — Сиятельный патрикий, к моему прискорбию, считает, что скромные успехи вашего слуги умаляют его достоинство.

— Эпарх доложил мне, что торговля Константинополя находится в цветущем состоянии, — задумчиво ответила Мартина, — ремесленники благословляют новый торговый путь.

— Несомненно, госпожа, — подтвердил Стефан. — Они теперь получают куда больше заказов. Да и серебра приходит из тех земель огромное количество.

— Но мне поступают жалобы, — продолжила императрица, — что торговый дом архонта склавинов разоряет кое-кого из наших купцов. Ведь он не платит налог на торговлю, коммеркий, и ввозные пошлины не платит тоже. Это может создать проблемы.

— Кого волнуют вопли лавочников, кирия — хладнокровно ответил Стефан, — когда наши города во Фракии оживают. Сердика, Адрианополь, Филиппополь избавлены от набега склавинов.

Дикари ушли на север и юг, а тех, кто не послушал, всадники угнали на поселение за Дунай. Разве это не чудо? Со времен императора Юстина на дорогах не было так спокойно. В те земли возвращаются крестьяне, и через несколько лет они тоже будут платить подати.

— Да, — усмехнулась Мартина. — Спокойствие наших дорог обеспечивают авары. Кто бы сказал мне об этом лет пять назад, я бы не поверила. Есть еще кое-что, Стефан. Куропалату Феодору доложили о твоих махинациях с землей и домами во время осады.

Тебя обвиняют во всех грехах, чуть ли не в колдовстве и сговоре с врагом.

— Каган снял осаду, чтобы я мог заработать пару лишних золотых, кирия? — все так же хладнокровно ответил Стефан. — И он был так любезен, что потом дал отрезать себе голову! Тогда, может быть, мне вступить в сговор еще с кем-нибудь из врагов Империи? Обещаю, я постараюсь заработать совсем немного. Ровно столько, чтобы завистники захлебнулись слюной от зависти, и ни медным нуммием больше.

— Ну, ты и наглец все-таки, — расхохоталась Мартина. — Меня еще никто так не веселил.

Я ведь сказала Феодору, что ты выкрутишься. Он давно порывается допросить тебя с пристрастием, его что-то беспокоит в тебе. Особенно тот спор на пятьдесят тысяч солидов. Ему кажется, что ты просто ловкий плут, и обвел его вокруг пальца. А, насколько я знаю брата императора, все, кто имеет наглость ему соврать, долго и вдумчиво беседуют с палачом.

— Так вот почему он играет со мной в шахматы! — задумался Стефан. — А я-то, наивный, думал…

— Он изучает тебя, — кивнула императрица.