— Я себе такого даже представить не могу.

— Забудь, — махнул рукой Само. Его идиом по-прежнему не понимали. — Богатым человеком станешь. Если стекло мутное, добавляй красители и женские браслеты делай. Бабы с руками оторвут.

— Так они же хрупкие очень будут, — удивился мастер. — Поломаются быстро[18].

— Так в этом весь смысл, — усмехнулся князь. — Еще купят. Ты мне прозрачное стекло можешь сварить? Чтобы свет пропускало.

— Песок нужен из Финикии и сода из Египта, — уверенно ответил мастер. — А зачем это нужно? Дорого будет очень.

— Да плевать! В окно хочу вставить вместо ставней этих проклятых! К госпоже Любаве зайди, пусть заказ купцам на следующий год сделает. Ты даже не представляешь, Кирилл, как я хочу зимой в окошке солнечный свет увидеть.

Мастер ушел, а князь, весело насвистывая, зашел в покои жены, где она кормила грудью младшего сына, Берислава. Малыш был беспокойный, и спуску матери не давал, бесконечно маясь животом. Сейчас он притих, лениво теребя грудь Людмилы, которая тоже дремала, измученная очередной бессонной ночью. Она исхудала, под глазами залегли темные круги, и выглядела очень уставшей.

— Нянькам отдай, — укоризненно посмотрел на нее Самослав. — Мы зачем такой табун их держим?

— Да, — устало ответила жена. — Отдам сейчас. Хоть посплю немного. Он не успокаивается у них, плачет все время. Лекарка приходила, принесла порошок из толченого медвежьего зуба. Говорит, верное средство от живота.

— Как лекарку зовут? — зло прищурился князь.

— Русана, — удивленно посмотрела на него княгиня. — А что такое?

— Бранко! — крикнул князь, а когда начальник охраны вошел в покои, посмотрел на него уничтожающим взглядом. — Почему посторонние в доме?

— Не было тут посторонних, княже! — проглотил слюну воин.

— А лекарка? Русана!

— Так княгиня сама распорядилась…

— На порог не пускать больше! И в Белый город не пускать. Скажи, если поймают ее тут, по уложению наказана будет, как колдунья. В мешок, и в воду!

— Понял, княже, — стукнул кулаком в грудь начальник охраны. — Сполню!

— Да за что ты так ее? — изумленно посмотрела на мужа Людмила. — Она и роды принимала у меня. Знающая лекарка.

— Дура она набитая! — ударил кулаком в стену князь, который разошелся не на шутку. — Я сколько раз говорил! Чтобы детям ничего! Слышишь? Ничего без моего разрешения не давали и ничего не делали! Не приведи боги, уморят мальчишку, твои лекарки на кольях у меня повиснут. Поняла?

— Так она наговоры знает, — растерянно смотрела на мужа Людмила. — Сама Мокошь благословила ее людям помогать.

— Ты-то откуда знаешь? — прорычал Самослав. — Ты сама это слышала?

— Люди так говорят, — вконец растерялась Людмила. — А детей нам боги дают, и они же их забирают.