Сейчас вчерашние мальчишки на коня садятся, а у них еще дерьмом голова набита. Будем держать в узде, куда деваться.

— Я тебя позвал, чтобы в каменоломни вместе съездить, — ответил ему Ступка. — Князь велел охрану там наладить. Твои воины понадобятся. Человек с полсотни. Две недели тут, две недели дома.

— Что платишь? — жадно спросил Шеба.

— В месяц пять рублей каждому, — ответил жупан.

— Мало, — отрезал степняк. — Больше давай!

— У меня фонды не позволяют! — явно красуясь перед вчерашним пастухом, ответил Ступка. У него недавно проверка от самой госпожи Любавы была, и он там много мудреных слов нахватался.

— Кто тебе не позволяет? — выпучил узкие глаза Шеба. — Не знаю такого! Денег, говорю, больше дай! Пять рублей мало будет.

— Денег больше не дам, — отрезал жупан. — Я за них отвечаю. Пять рублей на воина, и точка. Не хочешь, я консуяров найму. Они и за три рубля пойдут. Вы, кочагиры, и так всю охрану себе захапали. Не напасешься серебра на вас. Пользуетесь, что сам князь вам благоволит.

— Давай шесть, а рубль пополам. А? — Шеба вопросительно посмотрел на Ступку, лицо которого страдальчески вытянулось.

— Не могу, — с сожалением выдавил тот. — Был бы ты один, еще куда ни шло. А если твои дуралеи сболтнут где, что по пять рублей получают, то висеть мне на дыбе у большого боярина Горана. Меня его люди так плотно пасут, словно мои яйца из солнечного камня сделаны.

— Ну, пять, значит, пять, — не без тени сожаления ответил Шеба. — По рукам. Поехали в каменоломни."

"На месте они были уже через час. Камень рубили и вольные, получавшие за это зерно и соль, и каторжные, на плече которых красовалось выжженное клеймо. Эти десять лет будут камень рубить, а если вдруг не будет стройки, пойдут в соляную шахту. И становилось таких в молодом государстве все больше и больше. Ежели кто, получив малый срок, с каторги бежал, то после поимки вольным человеком ему десять лет не бывать. И не смыть того клейма вовек. Знает любой староста, что малая печать на плече — мог человечек по глупости запутаться, а уж коли большая печать княжеским палачом поставлена — конченая это личность. Глаз да глаз за ним. И ни одна девка не пойдет за такого, разве только вдовица убогая.

Потные полуголые мужики зубилами пробивали дыры в огромном куске скалы. Через шаг, на всю длину камня, глубиной в ладонь. Каменных дел мастер, ромей, ходил рядом и лично заглядывал в каждую дыру.

— Вот эту на два пальца глубже пробей! — услышал Ступка команду.

— Клинья неси! — заорал ромей, и в отверстия в камне мужики начали сноровисто забивать колотые деревяшки. Били до самого конца, пока те не встали враспор.

— Воду лей! — скомандовал ромей.