Клиши-Ла-Гаренн, Париж)Король Хлотарь умирал. Он, правивший франками с колыбели, казалось, умереть не мог никогда. Третье поколение жило вместе с ним. Несчастья подкосили его, превратив в старика за считанные месяцы и, словно в насмешку, любимая жена Сихильда, которой не было и тридцати, сгорела от непонятной болезни в считанные дни. Это случилось три недели назад, и Хлотарь после этого расхотел жить, приняв ее смерть за знак свыше. Он послал за сыном тут же. Король твердо решил, что не умрет, пока не доведет до конца все свои дела на земле и прямо сейчас он делал самое важное из них.

Он каялся. Архиепископ Реймса Соннатий, дряхлый старец, сидел у его кровати со скорбным лицом. Уж он-то, заставший королей Хильперика и Сигиберта, Хлотаря помнил еще в пеленках.

— Година я тоже приказал убить, — шептал король, которого оставляли силы. — Его отец Варнахар много силы взял, а я за государство радел, отче. Большую войну остановила та кровь. Каюсь!

— Отпускаю тебе этот грех, — смиренно отвечал епископ, утомленный списком подлых убийств, бессудных казней и прочих деяний христианского короля.

— Племянников своих убил, — негромко проговорил король.

 — Тетку Брунгильду казнить велел, да ты и сам знаешь о том. Жен Теодориха убил…

— Отпускаю, — кивал головой епископ.

— Бозона из Этампа приказал убить, — продолжил Хлотарь. — Он моей Сихильде был люб. Боялся я, что блуд у них был.

— И этот грех отпускаю, — покорно отвечал епископ, который хорошо помнил эту скандальную историю. Красавец придворный, судя по слухам, нравился королеве даже слишком сильно. Настолько сильно, что возмущенный Хлотарь приказал его на всякий случай зарезать.

"

"— Может, забыл кого, отче, за давностью лет, — чуть более твердым голосом сказал Хлотарь. — Разве упомнишь всех! Сорок четыре года уже король. Все, не в чем мне больше каяться. Сына Дагоберта ко мне позови.

Молодой король сел на стул, который только что освободил епископ. Он выжидательно посмотрел на отца и не говорил ни слова.

— Брату Хариберту Аквитанию отдай, — зашептал Хлотарь. — Бродульф, брат королевы покойной, пусть его майордомом будет. Жену Гоматруду не обижай и детей ей поскорее заделай. Наследники нужны, иначе рухнет вся страна.

Она тут?

— Тут, тут, — успокоил его Дагоберт.

— Поклянись, что сделаешь все по моему слову, — голос короля затухал.

— Святым Мартином клянусь! — поднял руку Дагоберт. — Чтоб мне пусто было!

— Тогда позови свою жену и Хариберта, попрощаться хочу. А потом остальные пусть зайдут. Мне уже недолго осталось.

Вечером того же дня великий король испустил дух, покаявшись и приняв святое причастие. Он ушел умиротворенный, с улыбкой на лице. Он сделал все, как нужно, раздал все указания и не забыл ничего.