— Мы какие-то неправильные, — сказала я, подняв я взгляд на его серые глаза, в которых плескалась нежность, обращенная мне. — Почему ты не просишь дождаться тебя?

— Потому что я не хочу просить любить меня, — мягко улыбнулся Тёма. — Если ты меня любишь так, как говорила ночью и так же сильно, как я тебя, то встретишь меня через год на этом же месте. Только уже счастливая, — усмехнулся он, заправляя пряди моих волос за уши. Огладил подушечками пальцев щеки и поддел кончикам моего носа своим. — И еще кое-что… — сказал Тёма и снял кольцо со своего мизинца. Обхватил кисть моей правой руки и надел кольцо на безымянный палец. — Сохрани его для меня, — шепнул он, поцеловав полоску серебряного кольца вместе с моим пальцем.

— Тём, — качнула я головой, не сдержав всхлип. — Это же твоей мамы… твоя память… Я не…

— Я знаю, — кивнул он уверенно. — И доверяю тебе. Через год, на этом же месте, — заглянул он проницательно в мои глаза и поспешил украсть последние для нас поцелуи, так как грозный голос какого-то мужчины уже звал всех строиться.

Прижимая руку с кольцом к груди, смотрела на то, как Тёма занимает место в строю, слушает внушительную речь высокого и очень громкоголосого офицера, а затем вместе со всеми заходит в поезд, лишь успев махнуть нам всем напоследок рукой.

«Через год, на этом же месте» — вне всяких сомнений.

Эпилог

АртёмНаверное, в тысячный раз я открываю галерею, чтобы пересмотреть видео-приветы, которые мне оставляла Оля. Созваниваться, к сожалению, получалось у нас редко, да и разговоры выходили обычно короткими и скомканными, так как меня или Олю могли в любой момент выдернуть, не дав толком поговорить. Разница в часовых поясах тоже играла не в нашу пользу.

Откинувшись спиной на жесткую дерматиновую спинку сиденья в поезде, я ткнул в первое, присланное Олей еще год назад, видео и понеслось…

* * *"

"— Привет, — робкая улыбка коснулась Олиных губ. Заплаканные глаза, красный нос и покусанные губы вновь вынудили что-то перевернуться за ребрами. — Надеюсь, у тебя там всё хорошо? Тебя не обижают?… Хотя, ты у меня ого-го какой! Наверное, вряд ли, найдется смельчак, который захочет тебя обидеть, — усмехнулась она и опустила взгляд на свои руки. — Прошло уже два дня. Мне жутко тебя не хватает. Прихожу домой, сажусь на диван и туплю в стену. Уже несколько раз звала тебя поужинать, — выпустила она короткий смешок и заглянула в глазок камеры, а вместе с тем и на меня. — Кукуха уже того у меня. Кстати, спасибо тебе за твои толстовки, — Оля расставила руки в стороны, демонстрируя мою толстовку на ней, а затем натянула ворот, спрятав нос. — В них очень удобно плакать, а в длинные рукава сморкаться. Классная вещь, короче. Что ж… — вздохнула она тяжело и часто заморгала, явно сдерживая слёзы.