Вынув из кармана диктофон, он немного отмотал пленку назад и включил воспроизведение.

«…– Да-да-да! – с десяти до семи утра сегодняшнего дня он был у меня… Он просил быть с вами откровенной, и я, как понимаете… Я вас очень прошу, жене его только ничего…

– Нет-нет-нет! – как договорились… – Еще один вопрос…»

По лицу следователя районной прокуратуры Мацукова пошли красные пятна."

"«– …и я уеду. Поймите нас правильно, речь идет о моральном облике нашего сотрудника… Хотелось бы узнать в общих чертах, так сказать… Вы любите друг друга? У него семья, и это нас настораживает…

– Он разведется! – жарко отвечает женщина. – Он давно хотел это сделать, просто у него сейчас тяжелый период в службе. Но он сказал, что через месяц, быть может, меньше, он оставит службу и мы уедем.

– Значит, он вас любит? Цветы, наверное, дарит?.. Вы помните, что он просил вас говорить мне правду? Когда в последний раз дарил?..»

– Ах, вы… – Мацуков, бросая взгляды на Кряжина и Сидельникова, не договаривает, однако чувствуется, что он хочет сказать.

«– День вспомнить? – Она смеется. – Но тогда придется вспомнить ночь… Да, это было в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое января. Женщина помнит каждый миг, когда мужчина дарит ей цветы! Он тогда провожал меня до дома…

– До Приморской?

– Ну, конечно, я же на Приморской живу. Он торопился на работу и сел в такси у самого моего подъезда.

– Господи! Уж не вас ли я видел, проезжая мимо?! Маленький букетик синих цветов, он – в кожаной куртке с воротником из норки?

– Верно! – Она смеется.

– Спасибо вам. Теперь мы спокойны. Он и вправду славный человек…»

Наступившая тишина длилась недолго. Первым ее нарушил Мацуков:

– Надеюсь, вы понимаете, что все это вам придется доказать?

– Я хочу, чтобы вы знали одну вещь, Мацуков. Я приехал сюда не за субстанцией Головацкого. Образец продукта исследований профессора давно находится в моем сейфе в Генеральной прокуратуре на Большой Дмитровке. Заказчики из-за рубежа, инициировавшие душевные сомнения ученого, мне известны. Группа лиц в России, преследующая те же цели, но в своих интересах, мною установлена. Единственная задача, которая осталась неразрешенной на двадцать девятое января и для решения которой я прибыл в Холмск, – поиск предателя среди нас. Это было последнее звено в расследовании, начавшемся два месяца и одну неделю назад.

И теперь я могу с уверенностью сказать, что расследование завершено полностью.

И напрасно вы, следователь районной прокуратуры, с иронией вопрошаете у меня, старшего следователя Генеральной, как я это буду доказывать. Боюсь огорчить вас, бывший следователь, но поиск доказательств невозможного – это моя слабость. В смысле – хобби.

– Я все пытаюсь объяснить тебе суть нашей работы, Игорь.