Но он в точности передал ту информацию, которую я просил его передать в Генеральную прокуратуру по факсу. Я проверил – информация была получена ночью, а до адресата дошла утром.

Георгиев, а ты можешь сказать, как я проверял тебя?

– То есть, – лицо оперативника стало настолько серым, что слилось с цветом его свитера, – вы хотите сказать… что я один остался… проверенный? Не мной ли вы хотите закончить?

– Так понял или нет? – Видя, что ответ если и придет, то не скоро, Кряжин решил его не дожидаться. – Я скажу. Обязательно скажу. Через минуту. Все сейчас будет зависеть от того, что скажет мне капитан Сидельников.

И тот на какое-то мгновение стал центром внимания. Все происходящее казалось столь нереальным, что и впрямь можно было принять Сидельникова за оракула.

Но он ничего не стал говорить. Лишь повернул к советнику чуть порозовевшее лицо и коротко кивнул головой.

Кряжин нервно дернул шеей. Все сходилось. Проверка была закончена. Материал Головацкого давно находился в сейфе Генеральной прокуратуры, организаторы охоты на профессора установлены, и вся поездка в Холмск была предпринята с целью поиска лица, работающего на них, но носящего на плечах погоны. И теперь советник знал наверняка, что дело закончено. И уже не сомневался в том, какого цвета просветы на погонах этого сотрудника.

– Ты, Георгиев, вне подозрений. Малоопытный, доверяющий всем сотрудник милиции, но вина твоя заключается лишь в том, что ты еще не наработался. Пройдут годы, прежде чем ты станешь похожим на своего начальника Желябина. И еще много лет, пока ты станешь мудрее его. Но ты честный человек, и это обязывает меня относиться к тебе с уважением.

Пройдясь вдоль кабинета, Кряжин остановился у окна.

– Майор Желябин встретил свою смерть, так и не услышав моего рассказа. Я не сожалею об этом, поскольку он до конца был уверен в том, что спасал важное для следствия вещественное доказательство. Это нужно Генеральной прокуратуре, значит, нужно стране. Значит, нужно и ему. С тем он и ушел.

Ты привез, Игорь? – на всякий случай уточнил Кряжин и встретил тот же кивок.

– Да.

Кряжин еще раз крутнул шеей.

– Мацуков, я задерживаю вас по подозрению в совершении убийства и ряда других преступлений, озвучивать которые сейчас не вижу необходимости.

– Что?!

Сидельникову, чтобы усадить следователя районной прокуратуры на место, потребовалось применить силу.

– Ночью я позвонил вам из гостиницы и попросил передать факс в Генеральную прокуратуру. Я назвал вам адрес, по которому, предположительно, Головацкий мог хранить контейнер с металлом. Я проверил по времени: вы отправили факс действительно ночью, но первыми информацию узнали пассажиры «Мерседеса», тотчас рванувшие в Москву.