Коллега, задержитесь, – последнее предназначалось Мацукову, который вместе со всеми встал, но был вынужден снова опустить папку на стол.

Нравилось это присутствующим или нет, но закон следствия и оперативной работы суров – никто не должен противиться желанию следователя или опера поговорить с нужным ему человеком наедине. Это не прописано ни в Законе «Об оперативно-разыскной деятельности», ни в Уголовно-процессуальном кодексе, но это правило соблюдается с особым рвением, как не соблюдается даже статья главного закона страны о том, что никто не может быть признан виновным в совершении преступления, пока это не доказано судом.

А то, что Кряжин решил при этом оставить Мацукова, так это их, прокурорское дело. В конце концов, мундир с распознавательными знаками прокуратуры при разговоре не повредит.

Поначалу пришелец Кряжина насторожил. После того, как сообщил ему, что входил в состав следственной бригады Генеральной прокуратуры СССР, расследующей злоупотребления в Узбекистане. Но через минуту, поняв, с кем имеет дело, советник успокоился и слушал человека, имеющего вид неопохмелившегося безработного, со всем вниманием.

Он вскоре стал догадываться о причинах прихода этого алкоголика в органы внутренних дел.

– Есть у меня друг. Мы вместе работали в городской администрации. Чудесный человек, фамилия его Пикулин. Давая ему служебную характеристику как бывшему коллеге, – несло гостя, – я не могу не отметить его внимание к людям. «Что привело вас сюда, товарищ?» – спрашивал Святослав всякого, кто пересекал порог администрации. Он вот так стоял у входа, большой человек с распахнутой душой, и, не чураясь статуса вошедшего, спрашивал его прямо у дверей: «Что привело вас, дорогой холмчанин? У вас нет квартиры? Это чудовищно!» И вы не поверите…

– Иван Дмитриевич.

– И вы не поверите, Иван Дмитриевич, он шел к начальнику жилищного комитета, ставил вопрос ребром! И страждущий получал квартиру! Вот такой человек этот Пикулин, интересы которого я имею честь представлять здесь, в милиции…

Мацуков сидел, и на лице его блуждали две тени. Первая – любопытства, ему, по-видимому, не часто приходилось становиться свидетелем таких сцен. И вторая – непонимания, зачем он здесь.

– Он сказал мне вчера, – продолжал посетитель, внимательно наблюдая, как человек ставит на стол два стакана, – Михаил Петрович, моя судьба в твоих руках… – Вспыхнувший взгляд его потускнел сразу же, когда хозяин кабинета взял в руку чайник.

 – Меня, сказал Святослав, хотят убить… Спасибо… У вас не найдется пары капель коньяку в чай? У меня чудовищно низкое давление… метеозависим от перепада температур… Кофе, говорите, есть… Ладно, сойдет чай. Итак, на чем я остановился?

– Святослава хотят убить.

– Совершенно верно.