И, между прочим, — она помедлила, делая еще один большой глоток вина, — У птенчика в голове полно странного дерьма.

— Давай сначала о главном. О сплетнях поговорим позже, — сказала я.

— Ну, как обычно, когда я внутри человека, которого убивают, видение сбивает с толку, — сказала она, нажимая ладонью на полотенце и морщась от боли.

— Просто расскажи мне, что помнишь, — подсказала я. — Как он умер?

— Меч почти разрезал его на две части. Всего, хотя его голова не свалилась с плеч, как было в других видениях о тебе.

— Ну, тем лучше для него, — сказала я, не зная как это прозвучало, серьезно или саркастически.

— Вот где начинается путаница. Я не уверена в том, кто именно убил его. Я уверенна лишь в том, что там был Дракон.

— Дракон убил его? Кхмм… Это ужасно.

— Ну, как я уже сказала, я в этом не уверена. Могу сказать, что помню, каким было лицо Дракона, прежде чем меч рассек меня. Он был полностью отрешенным. Он выглядел даже хуже, чем в последнее время. Как будто в его жизни не было ни надежды, ни света, ни счастья, и он плакал — по-настоящему ревел, с соплями и всем остальным.

— Значит Рефаим умер от меча, — констатировала я.

"— Ага, — согласилась она. — Знаю. В голове не укладывается. Кажется, что это сделал Дракон, но во мне это даже на один процент не ощущается, особенно если добавить часть с рыданиями и всей остальной неразберихой.

— Остальной неразберихой?

— Да, странное дерьмо продолжало светиться на фоне. Там было что-то белое, что выглядело мертвым. Там был лед, который горел в костре. Там везде была кровь и сиськи, а потом я, то есть Рефаим, был мертв. Конец.

Я потерла виски, чувствуя, что мой мозг начинает вскипать.

— Сиськи? — при этом слове Старк оживился.

— Да, Лучник. Сиськи. Кажется голой женщины бродящей вокруг. В буквальном смысле. Я не видела ее лица, потому что Рефаим был предсказуемо загипнотизирован ее сиськами, но я знаю, что она что-то делала с кровью и белой мертвой вещью.

— Эй, подождите, — сказала я, — Разве последнее стихотворение Крамиши не было об огне и льде?

— Хм, я и забыла об этом. Как всегда, задолбала эта поэзия.

— Не будь такой невежественной, — сказала я, — И это не просто поэзия. Это пророческие стихи.

— Что делает их еще хуже, — сказала она.

— Я помню. В стихах также что-то говорилось о слезах Дракона, — сказал Старк.

— Может быть он плачет потому, что убивает Рефаима, даже после того, как пообещал быть его защитником, потому что он Мастер Меча нашего Дома Ночи, — сказал Дарий.

— Нет, — сказала я. — У нас здесь свой Дом Ночи, и технически он не наш Мастер Меча. Может быть поэтому он пошел на убийство Рефаима.

— Все это звучит логично, но есть что-то, что я упускаю. Я чувствую это нутром. Просто не могу понять, что именно.