— Мать Емели не была неопытной юной девчонкой, — продолжил рассказ Степан, — Она сама подкатила ко мне в клубе, точно знала, чего хочет. В отличие от меня. Иллюзий на ее счет у меня не было. Наутро разбежались. А вот концерт по заявкам телезрителей начался через месяц.

— Кружавчик, даже в шестнадцать нужно знать о безопасном сексе, — мягко попеняла ему Ядвига, и в ответ получила насмешливый взгляд.

— Я же не в лесу родился, — хмыкнул Степан, — Но вышло так, что я попал в ту самую сотую долю процента, о которой предупреждает Минздрав.

— Хорошо, что ты в свои шестнадцать не подхватил ничего венерического, — тихо захихикала девушка, — А Емельяна, наверное, замечательная.

— Угу, — согласился Степан. Под ее руками он буквально млел, а от тихого голоса, раздававшегося практически над ухом — возбуждался. Так и сидел, млея и возбуждаясь. Убойная, признаться, комбинация.

— Ты женился на ней? На маме Емели? — спросила Ядвига, когда Степан вдруг замолчал.

— Боже упаси! — пробормотал Ажуров, — Такую ведьму я бы и врагу не пожелал. И без меня нашлись кандидаты.

— Меня ты тоже как-то назвал ведьмой, — напомнила Ядвига.

Степан повернул голову, вздохнул. Перехватив руки Ягушки, лежавшие на его шее, притянул девчонку ближе. Она не сопротивлялась. Несмотря на легкую улыбку, глаза Избушкиной были грустными. И Степа откинулся на спинку дивана, устраивая Ядвигу удобнее на своих коленях. Его рука скользнула в волосы, немного влажные и прохладные.

— Ты другая, — проникновенно проговорил он, склоняясь ниже.

— Ты милая, а она стерва! — раздался сонный голос с порога.

Босые ступни прошлепали по теплой плитке. Емеля подошла к холодильнику, распахнула дверцу. Вынула пакет сока и присела напротив парочки.

— Емеля, она твоя мать, — с упреком проговорил Степан.

Ядвига, разумеется, собралась тихонько выскользнуть из рук Степана. Но мужчина был категорически против. Прижал к себе покрепче, еще и подбородок упер в макушку, чтобы не думала вертеться.

Избушкина недовольно фыркнула, скосила недовольный взгляд на мужские руки, обнимавшие ее за плечи.

— Это не меняет того, что она эгоистичная стерва, — закатила глаза Емеля,

— Емельяна! — недовольно шикнул на дочь Степан.

Девушка в ответ показала язык, отрезала кусок торта, подхватила стакан и собралась умчаться в свою комнату.

— Посиди с нами, малыш, — остановил Степан дочь уже почти на пороге.

— Вам и без меня жарко, — подмигнула девушка Ядвиге, но потом передумала, — А хотя, да, я, пожалуй, посижу с вами.

И как только Емельяна вернулась на свободное место за столом, то тут же приступила к допросу.