Прикинув, что девчонка еще несовершеннолетняя, повернулась к Степану.

В следующее мгновение звонкая пощечина рассекла тишину спальни. А Ядвига, подбоченившись, принялась сверлить Степана злым взглядом.

— Как ты ребенка воспитываешь?! — завелась Избушкина, — Девочка ночами шорохается по городу, еще и не трезвая! А в какой компании? Ты это знаешь? Лучше бы за ней приставил Тиму, чем за мной!

— Определенно одобряю, — махнула рукой Емельяна, — Что ж, знакомство отложим на утро. А я спать.

— Стоять! — рявкнул Степан, чувствуя, как щека начинает гореть. Если удар кулаком Ядвиге не удался, то пощечина оказалась очень даже приличной.

— Пап, я утром все объясню, — донеслось из соседней спальни, — А ты пока лед приложи, рентгент сделай, ну или братика мне. Порядок действий выберите сами, не маленькие.

— Жду утром толковых объяснений! — крикнул Степан дочери в спину, а сам потащил упирающуюся Ядвигу на кухню, оказывать медицинскую помощь. Заодно пропустить грамм пятьдесят чего-нибудь горячительного. Поскольку иного успокоительного у него в квартире не было.

***

— Значит, Емельяне семнадцать? — и все-таки, любопытство взяло верх над обидами, и Ядвига первой нарушила повисшее за столиком уютной кухни молчание.

— Значит, — кивнул Степан.

В руках он вертел невысокий стакан, заставляя янтарную жидкость перекатываться по толстым стенкам. А сам, не отрываясь, наблюдал за Ягушкой. Девушка сидела на диванчике, подтянув колени и устроив на них подбородок. Ее взгляд замер на нетронутом ею куске торта, в котором она лениво ковыряла вилочкой. Торт был вкусным, просто аппетит, как выяснилось, пропал."

"— В юности я ничего не видел дальше перчаток, плотно занимался боксом, отец не приветствовал моего увлечения, и я свалил из дома. Мой тренер подсказал, где можно срубить быстрые бабки. Свою первую победу я отмечал с приятелями. В шестнадцать, когда скачут гормоны, зашкаливает адреналин, и ты мнишь себя королем жизни — легко забыться, — спокойно говорил Степан, как-то грустно ухмыляясь, словно он сожалел о своем прошлом.

— И ты забылся, — подсказала Ядвига. Ее голос был очень тихим, словно она боялась нарушить тишину.

— И я, — кивнул Степа, его рука машинальным движением скользнула к шее. Возможно, он и сам не замечал этого. Но Ядвига заметила. И что-то щелкнуло в ее чуднОй голове. Ей захотелось облегчить боль Кружавчика, ставшего за несколько дней едва ли не самым близким человеком в ее жизни.

— Садись, — Ядвига сдвинулась дальше от края дивана, уступая место мужчине.

Степан не показал, что удивлен ее поведением. Но быстренько подсел, пока его врединка не передумала. Он устроился так, чтобы Ягушке было удобно разминать мышцы на его шее. И понял, что улыбается. Однако и разговор был еще не окончен.