— Может, ты рожаешь.

— говорит он, замерев в шаге от меня, — тебя же ни черта не поймешь…

— Не рожаю, — медленно выдыхаю, вглядываясь в его темные глаза. — Просто пинается. Сильно пинается.

Опять между нами натягивается звенящей струной молчание, и вновь его нарушаю я, прижимая ладони к животу:

— Чего ты хотел? Или ты пришел помолчать и полюбоваться мной?

Шутка неудачная. По лицу Богдана пробегает тень судороги и он подходит к перилам веранды.

Опирается на них и смотрит в ночь.

Как я умудрилась прожить с этим человеком столько лет? Я не понимаю. Вздыхаю и уже готова уйти, как Богдан заявляет:

— Света звонила.

Останавливаюсь перед дверью и жду продолжения, но Богдан не спешит его рожать.

— Да ты задолбал! — взвизгиваю я и разворачиваюсь к нему. — Что за паузу?! Мне тебя привязать к стулу и выдернуть ногти, чтобы ты наконец разродился?

Кажется, даже сверчки затихли, и, наверное, мой крик был слышен аж в Москве.

— Что она сказала? — перехожу на тон ниже, сжав кулаки. — Свадьбу отменяет?

Или Аркаша уговорил ее уехать на Алтай и поорать на горы? Что?! Или опять истерика?

— Нет, — Богдан сжимает переносицу.

— Богдан, тебе не идет быть загадочным.

— Если ты не поняла, то я пытаюсь сейчас быть спокойным, — сдавленно отвечает он. — Люба, понимаешь, я очень против того, что сейчас происходит с нашей семьей. Я бы иначе все решил…

А потом он все же не может себя сдержать и бьет кулаком по одному из деревянных столбов, что подпирают навес веранды. Дерево трещит под ударом Богдана, и я медленно пячусь.

— Черт, — рычит Богдан и встряхивает рукой, а затем резко разворачивается ко мне.

Я знаю, что он не ударит меня, но я все равно пугаюсь.

Что такого сказала ему Света?

На что подбил Аркаша сестру?

— Наши дети изъявили желание, Люба, встретиться с Доминикой, — хриплый голос Богдана вибрирует яростью.

Я медленно моргаю.

— Я против, Люба. Сильно против, если ты не поняла, — он поскрипывает зубами.

— Мне в принципе все это очень не нравится."

"— Но в этом только ты виноват, — держу его взгляд. — Мне тоже не нравится, если что, но…

— Но да, — усмехается Богдан и разводит руки в стороны, — так жить больше нельзя.

— Именно, — медленно киваю я.

Я могу сейчас фыркнуть или даже с криками возмутиться, что Богдан офигел и что встреча наших детей с Доминикой — не моя проблема, но что-то во взгляде Богдана меня останавливает.

Злющий как черт он смотрит мне прямо в глаза и ждет от меня той женской поддержки, которая направляет мужчин по пути совести.

— Если они хотят, то ты не можешь им запретить эту встречу, — мой голос неожиданно становится спокойным и ровным. — И так будет правильно.

— Для кого правильно, Люба? — с угрозой уточняет Богдан.

— Для тебя, — вздыхаю я.

У него дергается верхняя губа.