В этой лжи росли мои дети, любили отца, ходили с ним в бассейн, ели мороженое, а у него на стороне росла дочь от другой женщины.

Опять не могу моргнуть.

Я думала, что у нас нет тайн.

Я думала, что мы та пара, которая срослась в одно целое и даже наши сердца бьются в унисон.

— Как же так… — хриплый шепот дерет мое горло крупной наждачкой до крови. — Как же я могла не понять… не заметить…

Богдан поворачивает ко мне лицо, и его серо-зеленые глаза выражает…. ничего.

Ничего в них нет.

А утром были полны нежности, когда он целовал мой живот и здоровался с малышом, который отвечал мягким, но уверенным пинком.

— А я думал, что ты просто, как умная женщина, просто молчала, — хмыкает он. — Знала и молчала, но я ошибался, да?

Глава 5. Кого я любила?

Смотрю перед собой.

Как умная женщина, знала и молчала?

То есть по мнению Богдана я та, которая засунула язык в задницу, когда узнала о его связи с другой женщиной.

Что за жесть?

Стоим на светофоре.

Мира снаружи салона для меня сейчас размыт в блеклые пятна.

От кондера мне холодно и зябко, а от древесного парфюма Богдана с нотками сухого мха меня начинает подташнивать, хотя сегодня я аж закатывала глаза, когда уткнулась ему в грудь перед тем, как он уехал в офис.

К горлу подкатывает новый ком тошноты.

Меня сейчас вырвет.

Лезу в сумку за пакетиком, сдерживая в себе из последних сил физиологические позывы, которые все же вырываются из меня в сумочку из дорогой телячьей кожи тонкой выделки.

Очень дорогая зараза, но модная и красивая.

Я успеваю только вытащить телефон.

Я издаю жуткие звуки, всхлипываю и опять извергаю из себя нутрянной вой.

— Ничего страшного, — Богдан поглаживает меня по спине. — Новую купим.

— Не трогай… меня.

Затем у меня в голове вспыхивает мысль, что я могу этой сумкой с блевотиной отхлестать по морде Богдана, но когда я затихаю, он забирает у меня мое потенциальное оружие и протягивает

Архипу, который прячет ее у переднего сидения.

— Воды, Любовь? — спрашивает Архип и передает мне пластиковую бутылку с водой. — Мою жену тоже полоскало на третьих родах. Именно на третьих…

Смотрю на его висок и гадаю, а знал ли он о тайне Богдана. Он с нами больше десяти лет и, вероятно, возил “хозяина” к дочурке, а после и мне мило и дружелюбно улыбался.

Моя жизнь с Богданом — красивый карточный домик, который сегодня разлетелся.

— Вы со Светой же еще сегодня встречаетесь, да? — уточняет Богдан. — Если она опять не сможет выбрать лилии она хочет или орхидеи…

— Она хотела молочные розы, — отвечаю я на автомате, прикрыв глаза.

Вскрываю бутылку с водой.

Дыши, Люба.

— То есть белые? — вздыхает Богдан.