— Вот, господин Эрдис! Полюбуйтесь-ка! Давайте сюда, Нит-Истр, — ректор быстро пробежался глазами по бумагам. — Ну вот, пожалуйста! А эти десять дней пропусков мне как потом компенсировать? Так что и думать забудьте про дополнительные.

Честно говоря, я думала, расписанием студентов другие люди занимаются, а уж никак не глава Академии. Даже неудобно стало за такое участие в моей учебе. Бумаги ректор все же подмахнул быстрым росчерком.

— Ха, пол-Империи разнесет! А вот это Вы видали?! — старичок взял меня за руку и победоносно потряс ею перед лицом Ксавии.

 — Великомудрие, тоже мне… Под носом муравья видим, за спиной варкалапа не замечаем! Ардинаэль, деточка, покажите-ка господину ректору, чем Вы меня тогда осчастливили…

Я-то сразу поняла, о чем он. Да только того «счастья» манч наплакал, было бы чем хвалиться. Да и Хельме советовал пока не распространяться. Сколько уже клялась себе прислушиваться к другу!

— Ну же, милая, смелее…

Ай, ректор же, не грабитель в подворотне. К тому же сам с моими работами знаком, а вдруг действительно вернет мне занятия у Эрдиса? И я протянула на ладони сияющую искорку.

— Видали? Свет! — торжествующе тыкнул старичок в грудь застывшему ректору. — Мне! Моя!

— Да как такое… — в глазах Ксавии сквозило искреннее непонимание. — Это что вообще… Врата же…

И я поспешила объяснить.

— Это вторая моя магия, господин ректор. Как раз вся на Врата и ушла, когда те рухнули, даже капли, чтобы обе отобразить не осталось. Но она уже восстанавливается, а мне очень, очень нравится артефакторика! Может, Вы действительно смогли бы…

— И что, и эта тоже… Изначальная? — все не мог прийти в себя Ксавия.

Я пожала плечами, мне-то откуда знать. Как по мне, магия и магия. У кого розовая, у кого зеленая в крапинку. У меня вот черно-белая. И что они все так над этой Изначальной трясутся?

— Так я пойду, а то у меня сейчас лекция уже начнется? Мэтр Риедарс очень опоздания не любит…

Ксавия как-то деревянно кивнул, вся глядя на искорку. Старичок предовольно улыбнулся, тоже более не задерживая. Ох, чую, добьется он своего.

Зажала свое сокровище в кулак, отпуская внутрь, и уже на выходе обнаружила в дверях еще одного безмолвного свидетеля сцены.

Его светлость тоже весь как-то закаменел, аж нахмуриться забыл. А я напустила на себя самый бесстрастный вид, коротко и вежливо склонилась в приветствии, и ускорилась. А то новый лектор в вопросах дисциплины действительно славу имел самую дурную. Кажется, Шентия ожил и даже что-то хотел сказать, но я с достоинством задрала нос и поскорее вышла.