Кто там у нас нынче за главного на боевой вместо Ксавии? А-а! О-оо… — округлила глаза она.

— Угу. Сам по большей части и гоняет. Нет, нет, все нормально, госпожа Илза, я сама согласилась! Надо же все равно магию куда-то девать… ну, Вы же понимаете.

— Ох, девонька… Ладно, давай уж садись, подлатаем. Да всё скидывай, и нижнюю сорочку тоже, чего я там не видела…

Балахон тяжело шлепнулся на кушетку, зашипев. Ой, манс же!

— А ты еще что за зверь? — бесцеремонно вытащила Илза упирающегося Греттена за шкирку. — Тоже сражался? Вон шишка на голове, а вот еще одна… Ага, пошипи мне тут, это ты ей всю спину исполосовал? А ну сиди смирно, крыжтенок, и до тебя очередь дойдет!

Ошалевший от такого обращения манс покорно опустился со мной рядом.

Мистрис Нерайя прошлась по мне целительной магией, сводя все ушибы и ожоги, напоила восстанавливающими настойками. Манс, как только сообразил, что с ним собираются делать, пронзительно заверещал, но Илза уже ловко спеленала его полотенцем и укоротила чудищу когти.

— Другое дело, — удовлетворенно кивнула она. — А вот шишки там совсем не от ушибов, другое что-то. Анимагам лучше покажи.

Ручной крыжт, ну надо же… еще и упитанный такой.

Переубеждать Илзу и объяснять магическую природу животного я не стала. Манс на дармовой еде действительно отъелся и капюшон под его весом уже опасно потрескивал. Впрочем, сам он чувствовал себя уверенней и в один прекрасный день перестал постоянно прятаться на спине днем. Мои плечи вздохнули с облегчением. Теперь он часто ходил рядом, наводя панику своим необычным видом и глухо ворча на особо впечатлительных барышень. Преподавателям он не мешал, вел себя смирно, посапывая у меня на коленях в течение всего учебного дня.

Зато на тренировках неизменно забирался в капюшон, усложняя и без того нелегкие занятия.

Я и сама нащупала на бодливом лобике и на холке под шерсткой непонятные шишки и, воспользовавшись внезапным выходным, отнесла чудище к анимагам. У них имелся собственный вольер с наглядными пособиями для обучения сложному искусству трансформации, а при нем и опытный смотритель. Уж разберется, что это, он ко всяким тварям привычен. Греттен произвел фурор. Одним тихим утробным рыком он заставил забиться в дальний угол клетки старого облысевшего грорша, а что уж говорить о тварях помельче! Певчие птицы и те враз умолкли.

Увы, смотритель ничем помочь не сумел — сам впервые манса видел.

Зато на выручку за обедом пришла Мекса.

— Так это костяной гребень растет, — беспечно махнула она рукой. — Он же маленький совсем. И еще на хвосте шипы вырастут.

— Маленький? — с подозрением спросила я, поглядывая на уже трехкилограммовую тушку. — И какими же они вырастают?

Мекса примерилась рукой где-то на уровне своего бедра.