Не может вырваться, а я б дала ей волю…

Испепелила бы к гроршам все! Чтобы неповадно было вот так играючи ломать чужие жизни! Никому! Принца, шаха, всех их в пепел! Заволновался Свет внутри, окутал мягкой лаской… Слить его сейчас? Впустую, в никуда, а самой поддаться Тьме и разнести здесь все…

Да! Прочь, мешающая сила! Потянулась к искристой магии и… не смогла выпустить наружу ни капли. В ужасе посмотрела на руки. Как это возможно?

Взгляд упал на каменную столешницу. Темно-серую, какой знакомый цвет… Стол был из антарина. Блокировал магию всех тех, кто оказался за ним, в круге служителей. Да грорш же раздери их ритуалы…

Шуршал песок в часах. Потухшим взглядом обвела людей напротив. Из принца такой плохой актер. Под ложной виноватой маской явственно сквозило ехидство с плохо скрываемым торжеством. Аландес смотрел прямо на меня с вызовом. Так это месть? Все ради этого? За униженную гордость, за приставленный к горлу меч, за то, что сам император принял и возвысил меня, недостойную? Или же его светлости: за то, что поступил вразрез с желаниями принца, вернув меня в Академию…

— Достойная замена, — вновь расслабился Джемрен. — Друг Нердес?

Я даже не смогла заставить себя посмотреть на Ронарда, застыла, обратившись в слух. Высокий узкий ворот давил нещадно, где там эти гроршевы крючки? Тьма душила, не способная вырваться. У императора глаза совсем пустые. Сжал еще сильнее руку брата, но тот и так был недвижим больше, обратился в камень. У Нердеса совсем растрескался голос, прошуршал сухим песком в уши:

— Да будет так."

"Пронзительная тишина. Сердце то ли пропустило удары, то ли остановилось вовсе. В часах песка оставалось еще минут на пять. И все это закончится, круг снимут, а я уйду из-за стола. Выплесну весь свет, с размаху брошусь в черное озеро, а дальше будь что будет…

— Джемрен-бюйюк, — никак не унимался Аландес.

Да ради всех богов, сейчас-то помолчи, чего тебе еще?! Не отравляй воздух своим злорадством.

— Позволь тебе напомнить пункт заново. В том, что касается: «если не противоречит по природе…». В договоре это не для красного словца. Всем ведь известно о несовместимости людей и многоуважаемых унвартов, что населяют Лес, а потому прежде к нашим соседям этот пункт был не применим…

Ты к чему ведешь, гаденыш?

— …но раз настали такие удивительные времена… Разве не укрепит наш священный союз еще сильнее твое родство еще и с Лесом? Твои прекрасные дочери — Айла и Гюленай — двойняшки. Как же можно будет их обидеть: одарить счастьем одну и обделить другую…

Шах хищно подобрался. Встрепенулись те самые Айла и Гюленай, губы Элмас заново тронула плотоядная улыбка. Самаконцы скрестились взглядами на замершем Анхельме. Джемрен блеснул черными глазами:

— А ты прав, сын моего друга Нердеса.