— Ты… ты что, думаешь, мы бы тебя одну оставили? — побагровел Хельме. — Вот так вот просто в сторону отошли?

Мекса вскочила, юбка сзади немного задралась, хвост яростно заходил ходуном по ножкам стула.

— Триангл! Вместе! Не он безумец, ты безумная!

— Мекса, Хельме… да поймите же… мне страшно, очень страшно! Но это моя судьба, не ваша…

— И думать не смей! Никто тебя одну не оставит! Шагу теперь от тебя не сделаем!

— Нельзя одной решать! Его унварты выследят, астарх поможет…

— О боги, да Вы-то хоть ей скажите! — это уже в отчаянии Анхельм его светлости.

Арн Шентия молчал всю мою недолгую исповедь. Молчал, когда оскорбленные в лучших чувствах друзья обрушили на меня свой гнев. Я только сейчас смогла на него посмотреть.

— Скажу, — голос неестественно ровный, отстраненный. — Мекса. Эрр… Анхельм. Прошу вас, я бы хотел поговорить с Ардинаэль наедине.

18.3. Это мое решение

Те и не спорили, даже Анхельм. Серьезность угрозы уже не вызывала сомнений, а возможности арна Шентии и его опыт превосходили наши вместе взятые. Пока его светлость закрывал двери за друзьями и пропечатывал дополнительно замок магией, встала ему навстречу, еще есть шанс оправдаться.

— Воракис не причинил бы мне вреда. У меня теперь есть магия, Вы же сами меня учили ее использовать… И щит, и манс! Он даже не смог бы применить свой дар убеждения, Греттен бы не позволил, он это умеет! Он мог помочь… Но Вы бы меня и слушать не стали, не позволили с ним встретиться…

Тот двинулся прямо на меня, бледный, напряженный. Не знаю чего ожидать, какие упреки сейчас услышу. Но вместо слов Шентия сжал меня в объятиях, до боли, до хруста в суставах. Не вырваться, не шевельнуться, словно не человека, дикого грорша зажал в тиски. Прижал мою голову к груди, дышать почти нечем, но он того и не заметил.

— Поклянись мне, — прошептал глухо, страшно. — Клянись, Ардина, что больше ничего не сделаешь одна. Не станешь рисковать собой, не полезешь в это в одиночку. Перестанешь молчать и скрывать.

— Вы не понимаете… Вас я тем более не могу потерять… — охватила его руками, вжалась в твердую грудь еще сильнее."

"— Если тебе так дороги твои друзья, как ты могла вообразить, что дорога им меньше? Или что я смогу позволить кому-то там отнять тебя? Ты обо всех подумала, а о себе самой? Безумная и есть, права твоя подруга… Но хочешь ты того или нет, ты не одна. Ты слышишь? Пусть не доверяешь мне до конца, я знаю, чувствую… Так мало времени еще прошло, как мне убедить тебя, что сделать?! Чтоб поняла, что для меня нет никого дороже тебя…

Нет, ничего не нужно, ваша светлость… Ошеломленная напором, я ждала совсем другого. Ругательств, обвинений… Не нужно мне никаких других доказательств, кроме этих объятий, ваша светлость! Я верю Вам, как никогда.