— В моем мире люди не встречаются так просто с демиургами… — начала я наконец.

— Не поверишь, но в моем тоже. В прежние времена даже Избранные удостаивались подобной беседы лишь несколько раз в жизни. И велась она на языке посвященных.

«Изучение языка Великой — сокровенное таинство, — зазвучал в памяти строгий голос наставницы из храмовой школы для девочек. Той, что занималась со мной во сне. — Оно требует полного сосредоточения».

— Зато их с детства обучали правильному обращению, готовили, — упрямо тряхнула головой, — а я не умею общаться с богами и, наверное, недостаточно почтительна… излишне прямолинейна.

— Я это заметила, — усмехнулась Верховная.

— Пожалуйста, не перебивайте. Я всего лишь пытаюсь объяснить, что заранее извиняюсь, если мои слова покажутся грубыми или оскорбительными. Поэтому и попросила разрешения поговорить наедине — чтобы остальные не слышали, о чем пойдет речь. Но промолчать не могу.

— Говори, — мгновенно посерьезнев, напряглась Великая.

— Как я поняла, задача творца, смысл его существования — хранить то, что он однажды создал. И тем не менее мир вашего брата погиб.

Ваш удержался на грани, уцелел… Но какой ценой? Что случилось на Урхаде, неизвестно, и, боюсь, мы никогда уже этого не узнаем. Но то, что произошло здесь… Да, вы приняли детей Ирна, но не как приемных, а в лучшем случае как пасынков. За долгие века так и не стали по-настоящему их богиней — не сумели или не захотели. И они это чувствовали. А потом… Как можно было назначить Нэталину Нареченной Ночи и наделить ее такой огромной властью? Неужели вы не увидели в ее душе червоточины? Горт и то догадался, что она способна на предательство. И почему не следили за жизнью своей Избранной? Не направляли ее? Вовремя не предостерегли? — Я выдохнула и подняла глаза, твердо встречая взгляд Верховной. — Не могу отделаться от мысли, что в случившемся есть и ваша вина… Ошибка, недосмотр… И если теперь собираетесь мстить и снова делить людей Эргора на своих и чужих, простите, но я вам не помощница.

Ну вот, кажется, сказала… Все — не все, но основное из того, что накипело, точно.

Сва замерла, закаменела лицом. Ни звука, ни жеста, ни единой эмоции — лишь ярко сверкающие очи стынут на прекрасном бледном лице.

В груди болезненно, противно защемило, я даже дышать перестала. Сухие глаза обожгло от мгновенно подступивших слез. Словно тяжелая гранитная плита внезапно упала сверху, сминая, ломая, придавливая к полу. Вспомнила, как в одном из моих снов корчилась у ног рассерженной богини испуганная Нэталина. Не хочу так!

Резко втянула в себя воздух и постаралась расправить плечи, выпрямиться, насколько возможно. Постепенно это получилось, хотя, надо признаться, с огромным трудом.