Молодая совсем, такое горе, — вздохнула нара Дарн, но не печально, а как-то томно, — вот и сидит целыми днями в углу, жизнь свою неудавшуюся оплакивает. Что касается девочки моей… Эх… сами все поймете. Хель, доченька, — позвала она громко, — иди сюда! Хе-е-ль!

Хельма, которая до этого не обращала никакого внимания на разговор снаружи, продолжая увлеченно повествовать о похождениях сообразительной сиротки, нехотя оторвалась от меня.

— Мам, ну что? Мне некогда, я Рине про Тону рассказываю, — заныла она, но, повинуясь зову матери, все-таки выбралась из повозки. — Ой, дядя, а вы кто? — раздалось через минуту.

«Дядя» ошарашенно молчал. Видимо, на него тоже произвело тягостное впечатление несоответствие внешности девушки — молодой, красивой, цветущей — и ее детского поведения.

— Ну вот, — в голосе Урги теперь звучала неподдельная печаль, — видите? Больна наша доченька. Оттого никому ее и не показываем.

— М-м-м… да… — Страж откашлялся. — Надолго в Сидо?

— На день, уважаемый нар, отдохнем, продукты в дорогу купим и дальше двинемся. У мужа отец умер, сами понимаете, задерживаться нельзя. Кто ж обряды без нас справлять будет?

— М-м-м… да… — снова протянул «уважаемый». Видимо, его до глубины души поразило количество несчастий, выпавших на долю нашей маленькой компании, — сплошные смерти и болезни. — То-то я смотрю, супруг ваш совсем неразговорчивый. Теперь понятно… Гм… А соседка на сколько задержится?

— Так и она проездом. Говорю ж, к родителям торопится.

Повозка заскрипела под весом забирающегося стража. Я поспешно надвинула платок на самые брови и подтянула повыше рукава, открывая вдовий браслет.

— Кто такая? — вопросительно уставился на меня грузный широкоплечий мужчина с темным лицом, покрытым густой рыжей щетиной.

— Рина Варр, вдова Тима Варра, купца второй руки, — от волнения ответ прозвучал придушенно и сипло, словно я действительно долго плакала не переставая.

Взгляд стража скользнул по платку, одежде, рукам, задержался на браслете, снова поднялся вверх.

— К папе еду, — пояснила зачем-то все тем же хриплым голосом и покраснела.

Вот дура!

Мужчина, вероятно, решил так же: скривился, отвернулся и спрыгнул на землю.

— С каждого человека по десять медяшек. Упряжка — двадцать. — Послышался звон монет. — Проезжайте.

Повозка дрогнула и двинулась с места.

— Слава Лиос, он вас особо не разглядывал. Да и полумрак выручил. — Довольная Урга, подтолкнув вперед Хельму, уселась рядом. — Когда страж полез сюда, я, честно скажу, испугалась.

— Думаете, узнал бы? Но как? Только у мага может быть ментальный портрет, а он не…

— Да при чем здесь это? — не дослушав, перебила меня женщина. — Дело в вашей одежде.

— В одежде? — Я на миг даже растерялась. Оглядела строгое темное платье.