Открыл теплую воду, стал мягкой губкой смывать с нее следы плена и ужаса, что ей пришлось пережить.

– Моя глупая девочка, – говорю тихо. – Что же ты с нами делаешь?

Осторожно обвожу грудь, стараясь не задевать чувствительных зон. Снял мокрые трусики, омыл бедра с внутренней и внешней стороны. Дыхание предательски сбилось, так не вовремя напоминая об инстинктах.

Забил, отодвинул на задний план. Нельзя ее трогать. Не сейчас. Может потом.

Разобраться бы во всем сначала, в ней, в себе. В одном я уверен на сто процентов, к отцу я ее не верну.

Глава 25. Сергей

Проснулся от ощущения дежавю.

В голове муть, а в небольшой малосемейной квартирке, которой мало и одному, пахнет жареной картошкой. Счастливо улыбаясь, подскочил с кровати и прямиком на кухню. В моей красной футболке, которая теперь едва достигает середины ее бедра, с заплетенными в небрежную косу волосами стоит красивая девушка, помешивая золотистый картофель.

– Последние восемь лет – это мое любимое блюдо, – произношу тихо.

Настя вздрогнула и в меня полетело полотенце. В глазах все та же растерянность, но она старается этого не показывать.

Невероятно сильная девочка! Я восхищался ей тогда, не перестаю делать это и теперь.

– Я, кажется, пересолила, – севшим голосом извиняется малышка.

– Это не важно, – судорожно вздыхаю, пытаясь отвести взгляд от стройных ног.

Чтобы не сделать глупость, ретировался в ванную, скрывая эмоции за шумом воды. Когда вернулся, мой завтрак, он же обед, уже красуется на столе. Настя нервно ковыряется вилкой в своей тарелке.

Не выдержал, подошел, опустился перед ней на колени, спрятал маленькие ладошки в своих.

– Все хорошо, – глажу их пальцами. – Я больше никуда не отпущу тебя.

– Обещай, – она поднимает упрямые глаза, упирается ими в мои.

– Клянусь, – позволяю себе коснуться губами ее тонких пальцев.

– Я тебе верю, – такие важные слова.

Они бальзамом разливаются по венам, латая дыры в моей истерзанной болью душе.

– Мне большего и не надо, – кладу голову ей на колени.

Настя зарывается в волосы пальцами, гладит, массирует, сжимает. Чувствую себя дураком. Ну девчонка ведь совсем! Куда я лезу? Только вот сердце решило иначе. Его тянет к ней, а мне остается лишь слушать и идти следом.

– Ешь, – говорит она, убирая от меня руки.

 – Все остыло, а я старалась.

– Малыш, да я ее даже из морозилки готов грызть, лишь бы это было сделано твоими руками, – но послушно присаживаюсь на табурет, с удовольствием вдыхая аромат любимого блюда. – Расскажи мне об отце, – не даю ей вновь уйти в себя. – Что произошло на самом деле?

– Когда ты исчез, – с укором произнесла Настя, – он стал пить сильнее, но я смогла

уговорить его закодироваться, и все вроде стало вставать на свои места. Папа устроился на работу, нам стало легче жить.