Мы же дворяне, и если мою жену оскорбляют всякой похабщиной, то либо искренне извиняются, либо умываются кровью.

Пообщавшись с Лакомкой, решили, что встречать их будем во дворе — в дом не впускать.

Вот подъезжает и кавалькада: дроу на чёрных конях, кольчуги блестят. За ними два экипажа; из первого выходит Гюрза, тряхнув копной чёрных волос с алой прядью. Из второго выползает понурый Гремуческ.

— Король Данила! — приветствует меня реверансом Гюрза и бросает на сира-дроу требовательный взгляд.

— Ваше Величество Данила… — Гремуческ низко кланяется. — Извини меня, пожалуйста, за неподобающее поведение.

Я вёл себя очень грязно по отношению к королеве. Прошу, примите извинение, — он указывает на повозку с сундуком. Один из рыцарей-дроу открывает крышку, а там — золота на десятки миллионов.

Я молчу. Деньги мне, откровенно говоря, сейчас не помешают. Но куда важнее другое: Лакомка стоит сбоку с поднятым подбородком.

— Что думаешь? — спрашиваю мнения у благоверной по мыслеречи.

— Мелиндо, да пускай этот убогий идёт восвояси, — пожимает плечами жена. — Даже возиться с ним не хочется.

— Итак, — говорю вслух.

— В первый раз мы с супругой вас простим, сир. Надеюсь, вы к нам больше не будете наведываться без приглашения.

— Огромное спасибо, Ваше Величество, — с облегчением выдыхает Гремуческ. — Я, если хотите знать…

— Сир, в карету, — прерывает его Гюрза строгим голосом, и сир-дроу, опустив плечи, послушно залезает в экипаж.

Леди-дроу бросив на меня благодарный взгляд за то, что все благополучно разрешилось, тоже садится в другую карету, и колонна трогается.

А я, не теряя времени, решаю продолжить эксперименты с вакциной Жанны Валерьевны.

Всё же есть что-то в тех пластинах, что покрывали бегемотика. Как раз и рептилоиды рядом — а для них такая природная защита подошла бы лучше всего. Выбираю Биса — он крупный, как тавр.

Беру его в лабораторию, и Лакомка идёт с нами за компанию, с любопытством наблюдая. Вкалываю Бису инъекцию — и тот начинает покрываться защитными пластинами.

Бис, хлопая себя по груди, удивлённо хрюкает:

— О! А я что, стал твёрже⁈"

"— Да, теперь ты крепче, — говорю я. — Пластины продержатся пару дней. Потом спадут. А пока — танкуй.

Змейка тут же высовывается из стены, смотрит на рептилоида с ревностью:

— А ммммне, мазака⁈ Я таже хххочу пласстины мазаки, фака!

Я качаю головой:

— Тебе пока нельзя рисковать, милая.

У тебя третья формация на пороге, и я не знаю, как повлияет на тебя сыворотка.

— Мазака!

— Нельзя, говорю.

Она морщится, цокает языком, но втягивается обратно в стену.

— Мелиндо… — вдруг звучит обеспокоенный голос Лакомки. Она смотрит на коробочку с вакцинами. — Смотри, одной, кажется, не хватает.

Я смотрю — и правда, одна выемка пустая.