А хитрый Шут выудил откуда-то из своих запасов пару банок корейских консервов.

— Ты где это взял? — удивился Урду, осматривая банку с непонятными иероглифами.

— На базе выменял. Отдал два наших сухпая.

— За это? — усмехнулся я. — Серьезно?

— Ну да, а когда я еще корейскую кухню попробую? Китайскую пробовал, турецкую пробовал. Узбекскую, там, казахскую. А тут такая вещь подвернулась.

— Ну-ну… — хмыкнул Кэп. — Думаешь, выгодно? Зачем вообще эти эксперименты с едой?

— А то! — довольно произнес Паша. — И это не эксперименты! На базе такие много у кого есть. Все едят, живые и здоровые.

Я усмехнулся, но тот воспринял это как-то по своему.

— Сейчас я ее как вскрою, как попробую! — Корнеев был реально доволен таким обменом, правда, упускал из виду самое главное. Корейская еда сама по себе очень острая и точно не для всех. Вот прям далеко не для всех.

Помню, как мы только-только прилетели в Сирию, команда у меня тогда была не полной, да и я сам тогда был только заместителем командира группы. Капитан Потапов, с которым я впоследствии был на всех боевых заданиях, тоже был любителем иностранной еды. И было у него своего рода хобби — попробовать сухие пайки всех армий мира.

Была у него мечта попробовать все пайки всех армий мира. Навскидку не скажу, но судя по количеству сохраненных упаковок, то попробовал он уже больше двух десятков точно. Одних только американских видов меню было аж восемнадцать наименований. В общем, дошла у него как-то очередь до вот такого пайка, корейского производства.

Мы тогда от души посмеялись над Потаповым.

Тот был настолько удивлен остроте корейской тушенки, выполненной не пойми из какой собаки, что сначала несколько минут просто хлопал глазами с открытым ртом, потом бегал по соседним кимбам и искал холодную воду.

Потом вернулся и с завидным упорством, кое-как доел содержимое. Саму же консервную банку он выбросил с такой ненавистью, что было ясно — теперь, прежде чем есть что-то незнакомое, нужно сначала проконсультироваться. Или хотя бы перестраховаться.

Когда же с половиной пайка было покончено, вторую половину он просто выбросил. Переводчик ему кратко и очень доступно объяснил, что то, что он съел до этого, было лишь закуской, вроде нашей ветчины со специями.

А чье это было мясо, даже переводчик не понял.

Вот и сейчас происходила подобная история. Шут, не слушая никого, в довольном предвкушении вскрыл первую банку. Само собой, что это такое и кого там братья корейцы запихнули в эту банку, он не знал.

Первый кусок беловато-розового то ли мяса, то ли рыбы, отправился в рот. Пожевав его пару секунд, Паша проглотил и довольно улыбнулся.

— Ништяк, это вроде нашей свинины! — прокомментировал он, затем сунул в рот еще один, уже большой кусок. И вот тут-то началось.