Возможно, так, нарушая личные границы, Соболев просто обозначал, что это его личная протеже, но Люба ощутила себя странно защищенной и особенной, за что в данных обстоятельствах была благодарна.

— Ирина Евгеньевна, Марья Петровна, здравствуйте, это Люба, мой ординатор, — пальцы на её пояснице едва ощутимо погладили кожу сквозь хлопковую ткань, рассылая будоражащие неуместные мурашки.

— Здравствуй, дорогой мой Сергей Иванович, — пробасила пожилая плотно сбитая коренастая дама со впечатляющим бюстом, которая видимо была Ириной Евгеньевной. Вторая, сухонькая и тоже немолодая, Марья Петровна, лишь улыбнулась и кивнула.

— Люб, Ирина Евгеньевна — заведующая вторым дородовым, Марья Петровна- акушер-гинеколог.

— Очень приятно.

Женщины снова кивнули.

— Ну, — Сергей наконец отпустил Вознесенскую и отошел. Бодро хлопнул в ладоши, — Начнём? Люб, вы садитесь — писать будете. И давайте, кто у нас там первый?

Соболев выудил наугад историю из принесенной папки, нахмурился, читая.

— Та-а-ак, Соколова, двадцать семь, отеки, роды вторые, первые естественные, тридцать девять и три, — поднял задорный взгляд на Любу, — Ну, зовите Соколову, Люб, что сидим?

— А, да, сейчас, — Вознесенская вновь подскочила со стула и поспешила выуживать из стайки ожидающих счастливицу- Соколову.

Осмотры пошли бодро. Задача была проста- разгрузить перед выходными переполненное дородовое. Кому необходимо кесарево- прокесарить. Кто перехаживает- отправить на стимуляцию. Кому лучше ещё полежать- так и записать. Женщины и девушки бочком протискивались со своими немаленькими животами в кабинет, замирали на пороге, рассеянным взглядом скользя по присутствующим, и неизменно останавливались на Сергее, стоящем около гинекологического кресла, прикрытого ширмой, и натягивающего очередные латексные перчатки.

— Прошу, сударыня, — отработанным жестом приглашал заведующий и, пока пациентка устраивалась, шел к Любе просмотреть историю. Ирина Евгеньевна или Марья Петровна в этот момент молча тыкали пальцем в записях, на что стоит обратить внимание, Сергей кивал и шел смотреть.

— Почему кесарево в первых? — ровным голосом интересовался у очередной пациентки.

— Раскрытия не было, экстренное.

— Ясно. Кто кесарил, не помните? У нас? — поинтересовался Соболев, отходя и стягивая перчатки.

— У вас. Фельдман Федор Леонидович, — пробормотала женщина, тяжко сползая со смотрового кресла.

— Ну, Федя просто так резать не будет, — глубокомысленно изрекла Ирина Евгеньевна.

— Да, Федор не будет, — согласился Соболев, почесал подбородок, на котором выступала уже тёмная щетина, и перевёл задумчивый взгляд на Вознесенскую, — Люб, что со швом?

Любовь быстро пролистнула данные УЗИ и отрапортовала:

— Истончается в динамике, Сергей Иванович.