Его камень преткновения в своём собственном неудавшемся браке. Слишком много профессиии и слишком мало семьи…

— В итоге я проработала медсестрой в частной женской клинике в Краснодаре, очень хорошей. Там и своё родильное отделение тоже есть. Но клиенток немного, график у работников щадящий. И не дома сидишь в четырех стенах, и семью не обделяешь… — Люба замолчала, опять смотря куда-то мимо него.

— В Краснодаре? — уточнил Сергей.

— Да, — кивнула Люба.

— А в Питере как оказались? За мужем переехали?

— Развелась, — Любовь Павловна снова посмотрела на него в упор своими чистыми ореховыми глазами. И аккуратно вкрадчиво добавила, — Я ведь говорила уже, Сергей Иванович…

— Ааа, точно, — боже, он забыл — так увлёкся разглядыванием ординаторки, пристроившейся на его диванчике. Да и в голове у него не укладывалось, что с такой женщиной можно разойтись. Всё она ему замужней казалась…Какая-то веская причина должна быть.

— А почему развелись?

Ему было настолько интересно узнать ответ, что неловкости за ещё один слишком личный вопрос в этот раз Соболев даже и не думал испытывать."

"Люба поджала губы и демонстративно промолчала. Словно границу прочертила мелом между ними. Не скажет. Это только её. Соболев, отвернувшись, размазал окурок по пепельнице. Его одновременно раздражало и восхищало её умение держать дистанцию. И он никак не мог определиться, какое из этих чувств ярче.

— Значит решили начать новую жизнь, переехав и поступив в ординатуру, Любовь Павловна? — криво усмехнулся Соболев, не скрывая налёт снисходительности. Похоже, раздражение всё-таки побеждало.

Но Люба лишь лучезарно и наконец искренне улыбнулась, опять его удивив.

— Свои мечты всегда надо исполнять, Сергей Иванович. Даже если они очень давние. Tanatum potes, quod credis.

5.

— Ну, что? — Зоя, лучшая Любина подруга ещё со времен проживания в общежитии медицинской академии, торжественно подняла свой бокал, полный красного вина, — За первый рабочий день?

— Ага, — Люба чокнулась с Городецкой и сделала маленький глоток. Потом тут же вскочила со стула и направилась к духовке. Таймер показывал, что пирожки пора доставать.

— О-о-о, давай мне! — Зойка, потирая руки в предвкушении, как зачарованная следила за вытаскиваемым, полным божественного угощения противнем.

— Кто ж с вином пирожки ест, Зой? — рассмеялась Люба, — Ну, ты и чукча!

Но пару штук всё-таки положила на тарелочку и поставила перед облизывающейся подругой.

— Я худая- мне можно, — фыркнула Городецкая, с наслаждением откусывая. Пирожки у Любовь Павловны выходили замечательные. Чудо, а не пирожки. Зоя столько раз пыталась повторить. Даже неделю назад готовила под Любиным чутким руководством, но всё не то. Убого выходило. Тесто — оно ведь как живое, с душой. Кому-то даётся — кому-то нет.