И почему-то перед Колей за наличие в её жизни Сергея. Воздух в прихожей очевидно и противно затрещал напряжением. Она знала, что Коля на ссору с удовольствием нарвется, а вот как Сергей поступит, предугадать пока не могла. И это больше всего нервировало. Выдохнула и излишне бодро защебетала, сама не заметив, что в поисках опоры, нащупала локоть Соболева и вцепилась в него мёртвой хваткой.

— Коль, познакомься, это Сергей, мой… — тут Люба запнулась.

Чёрт его знает, как Соболева прилично обозначить, особенно, когда варианты ""молодой человек"" с "" парнем"" не лезли на Сергея Ивановича ни при каких обстоятельствах. Есть ещё ""мой мужчина"", но тоже как-то…Люба внутренне скривилась. Пафосно и пошло одновременно, особенно в свете того, что она это бывшему мужу говорит.

— Со мной она, — коротко вставил Сергей, избавляя Вознесенскую от дальнейших мучений.

— А-а-а… — протянул Коля, и так посмотрел, словно мысленно присвоил заведующему гордое звание ""бессмертный"", — Николай. Муж её.

И руку протянул, заменив ей слово ""бывший"".

— Бывший, — вежливо подсказал Соболев и крепко, от души пожал.

Так крепко, что Коля даже слегка побагровел. То ли от злости — то ли от боли, Люба не решилась спрашивать. Только взгляд отвела, пытаясь истерически не захихикать. Как ни крути, а чисто по-женски приятно ей это всё было. Хоть и нервно чересчур…

— Рад познакомиться. Ну, что, Люб, пошли? — Соболев повернулся к кусающей губы Любе.

— Куда пошли? — пророкотал, насупившись, Николай.

— Спать пошли. Поздно уже, — пояснил Сергей и дернул на себя едва успевшую обуться Вознесенскую. Громко крикнул куда-то вглубь квартиры, — Сашка, пока.

И ступил за порог. Коля задышал тяжело и шумно, смотря на обнаглевшего соперника исподлобья. Сжал большие кулаки, оплетенные набухшими венами, сделал шаг вперед. Внутри у Любы противно панически звякнуло. Она отпрыгнула к Соболеву, чуть не сбив его с ног.

— Спокойной ночи, Коль. Утром приду.

И с размаху хлопнула дверью, мигом скрывшей ошалевшее от неожиданности лицо бывшего мужа. Грохот эхом отпружинил от гранитных стен парадки. Сергей перевёл на Любу свой обычный насмешливый взгляд.

— Сурово ты, Люб…

Соболев покачал головой, якобы сокрушаясь, и, крепко обняв ещё не полностью отошедшую от своего поступка Вознесенскую за плечи, повёл к лифтам.

* * *До квартиры добрались молча. Эмоциональный откат, обычный после нервного напряжения, опустился Любе на плечи, придавливая к земле и утяжеляя шаг. Говорить не хотелось. Оборванные мысли о тщетности бытия и о том, что всё проходит, даже любовь, и всё притупляется, даже сильная боль, мелькали в голове, заполняя образовавшуюся внутри пустоту. Сергей тоже, казалось, ушел в себя, о чем-то задумавшись.