– Я и не думал волновать Мереуин, – ласково сказал Иен и одарил старушку чарующей улыбкой.

– Стало быть, вы уходите? – величественно уточнила Энни, стараясь обрести прежнюю холодность. – Или нам придется вас вывести.

При этом она оглянулась на слуг, ища поддержки, но грозная армия начинала выказывать признаки нерешительности, лицом к лицу столкнувшись с гигантом, который, по слухам, был еще хуже своего дядюшки Эдварда Вильерса.

– Успокойтесь, пожалуйста, – сказал маркиз со всей возможной любезностью. – Я уже ухожу.

Иен бросил последний взгляд на Мереуин, и все его высокомерие испарилось при виде прекрасного личика, выражавшего лишь нетерпение и боль. Он резко повернулся и быстро направился к выходу мимо почтительно расступившихся слуг.

– Как вы, моя дорогая? – обеспокоенно спросила Энни, вглядываясь в широко раскрытые синие глаза.

– Я… П-прекрасно, – заверила ее Мереуин, но голос ее был слабым, а дыхание быстрым и прерывистым. Она все еще прижимала к груди запечатанный конверт, и холодная шершавая бумага, казалось, жгла ей пальцы.

Иен Вильерс устало спрыгнул с коня и минуту постоял во дворе конюшни, разминая затекшие мускулы. Спускались сумерки, солнце, в первый раз на его памяти засиявшее в Гленкерне, опускалось за горы, смягчая острые силуэты вершин, окрашивая их в пурпурный цвет. Бурные воды Лифа, бегущего мимо почерневших каменных стен замка, дробили радугу красок на яркие сверкающие пятна, переливающиеся на поверхности стремительно движущейся воды. В воздухе пахло осенью, ветер доносил острый запах торфа, которого еще вчера не чувствовалось. Внизу в долине стояли высокие золотые копны сжатой ржи, которые сверху казались яркими заплатками на темной земле."

"Иен с самого рассвета объезжал свои владения, хотя он и вернул свою долю Макэйлисам, оставалось еще множество дел, которые следовало переделать до наступления зимы, а он слишком все запустил за долгие месяцы отсутствия. Медленно шагая к замку, Иен глубоко вдыхал чистый свежий воздух, удивляясь своему волнению перед красотой заката.

Если раньше он не любил пронизывающий сырой горный воздух, унылые болота и неприступные горы, то теперь находил в этой дикой природе томительное очарование.

Да, это суровая земля, живущие здесь люди вынуждены ежедневно бороться за существование, но он чувствовал в себе готовность разделить их нелегкую долю. Может, именно эта земля, эта неяркая красота природы и наделили Мереуин силой и храбростью, которыми он восхищался с той самой минуты, как впервые увидел ее? Может, поэтому он ощутил родство с суровым прекрасным краем, столь похожим на женщину, которую любит больше всего на свете.