– Хм-м, – ухмыльнулся он. – Что подумают добропорядочные граждане Аркадии, не говоря уж о вашем отце, когда увидят нас вдвоем в патрульной машине?

– Вы все схватываете на лету, – оборвала его Андреа с легкой ухмылкой. – Ровно через сутки по городу пойдут разговоры, что я провожу больше времени в вашем обществе, чем непосредственно на службе.

– А со мной вам будет веселее. – Сэм шагнул к ней так близко, что она почувствовала на своем лице его дыхание.

– Веселее? Прекратите, Сэм. Что вы пытаетесь со мной сделать, подпортить мою репутацию?

– Ох, шеф. – Он злорадно улыбнулся и прошептал: – А вам никогда не хотелось встряхнуть этот ваш городок, сотворить что-нибудь совсем безумное? Выкиньте все из головы, Гроза.

Андреа и раньше слышала выражение «пляшущие глаза», но до сих пор ей не доводилось видеть это самой. До сих пор ей удавалось избегать взгляда Сэма. В ярком солнечном свете она разглядела, что глаза у него не черные – они были темно-карие, оттенка кипящего тростникового сиропа, перед тем как его разольют по банкам. Все усугублялось еще и тем, что они были такие же горячие.

– Садитесь в машину, Фарли, – резко произнесла она. – Здесь мой дом, а репутация в Аркадии очень важна. Похоже, что вы серьезно вознамерились подпортить мне ее.

– Извините. Я не хочу доставлять вам новых хлопот вдобавок к тем, которые я вам уже доставил. – Он резко отодвинулся, а затем поспешил к автомобилю. – На будущее я стану более осмотрительным.

– Вы, осмотрительным? Хотела бы я посмотреть.

– Вот увидите. Хотите, чтобы я сел за решетку, чтобы вы смотрелись официально?

– Господи, да нет же. Как только я отъеду к окраине города, Агнес затерроризируют звонками желающие узнать, кто же такой мой пленник.

Сэм подчинился, наблюдая за тем, как Андреа усаживается на водительское сиденье. Все эти игры были для него в новинку. Ну почему его бабушка не жила в Чикаго? Единственной реакцией их соседей было бы облегчение оттого, что в полицейской машине вместо них сидит он.

Сэм не знал, о чем он думал, направляясь пешком в город для того, чтобы извиниться перед малознакомой женщиной за то, что чем-то не угодил ей. Тем, что она втайне была не против допустить, – уж в этом-то он точно уверен.

"Когда он находился рядом с этой женщиной, возникала теплота, заставлявшая его тоньше воспринимать полную одиночества жизнь, которую он вел. Андреа каким-то причудливым образом ассоциировалась для него с противоречивыми мыслями о доме и семье, и это сводило его с ума.

– Послушайте, шеф Флеминг. Мне искренне жаль, если я оскорбил вас вчера вечером и сегодня утром. Но я не жалею о том, что поцеловал вас.