Утренняя жара сильно накалила машину, и Андреа принялась обмахиваться конвертом с завещанием. Единственное, что, не переставая, работало сегодня в округе Мередит, так это телефоны, так как люди неустанно сплетничали о ней и Сэме Фарли.

– Вы еще тут не сжарились? – спросила она, удивляясь, почему новости о доме не слишком расстроили его.

– Нет. Обожаю сауну.

Андреа почувствовала, что у нее к затылку уже прилипли влажные пряди волос. Заметив на противоположной стороне улицы свою знакомую, она приветственно помахала ей рукой. У женщины была короткая, почти в панковском стиле прическа. Андреа еле сдержала улыбку, представив себе, что сказал бы Эд Пиньон, если бы она показалась на пикнике в честь Дня Независимости с «ирокезом» оранжевого цвета на голове.

Как будто прочитав ее мысли, из здания суда вышел Эд. Он не спеша, спустился по ступенькам крыльца, прошествовал к автостоянке и остановился перед открытым окном ее машины.

Черт побери! Если бы она была хоть на долю секунды попроворнее…

– Андреа? Поговаривают о том, что ты исполняешь сейчас обязанности шефа полиции вместо Бака?"

"– Это правда… – начала, было, она, но Эд и не думал останавливаться.

– Э-э, да ты в форме! Послушай, Андреа, а как ты… А кто это с тобой?

– Привет тебе, Эд. А почему ты не пожимаешь людям руки и не строишь дороги? – ехидно спросила девушка.

Похоже, было, что Сэм уснул. Ей повезет, если он и дальше будет оставаться в таком состоянии.

– Я просто заезжал сюда, чтобы забрать новый костюм и передать заявку на тот участок дороги неподалеку от дома Уорренов. И я получу его. Здесь больше ни у кого нет, ни оборудования, ни рабочей силы.

– Конечно, получишь, Эд. Ты достойный преемник своего отца.

Сэм слегка пошевелился. Андреа стало ясно, что он не спит. «Прошу тебя, Господи, – взмолилась она про себя, – ну пусть он и дальше притворяется». Она могла предсказать, что произойдет, если Сэм скажет что-нибудь грубое Эду Фейерверк!

Девушка посмотрела на Пиньона. Он был удачлив и соответственно выглядел, одеваясь так, как, по его мнению, должен одеваться будущий политик, – до хруста накрахмаленная рубашка и фирменные джинсы. Хотя Андреа не могла видеть его ног, она готова была поклясться, что на нем сапожки из змеиной кожи ручной работы, которыми он так гордился.

Мысль о дорогой обуви Эда заставила ее вспомнить о поношенных сапогах Сэма. Обувь Сэма Фарли побывала в таких местах, которые Пиньону и не снились.

Эд все так же продолжал болтать, но Андреа, думая о своем, не понимала смысла его слов. Ей просто хотелось избежать новых вопросов.

– Извини, Эд, – прервала она его. – Мне пора возвращаться. Бак остался в участке один, а нога у него все еще в гипсе.