Сэм понимал, что Андреа не заслуживает той жестокости, с которой он сейчас разговаривал с ней. Он сам не до конца осознавал свои поступки. Но ночь, проведенная в этом доме, произвела на него странный эффект…

Он расстелил постель в передней комнате, выходящей окнами на ведущий к дороге склон холма. Каким-то чутьем он угадал, что эта комната когда-то принадлежала его матери, и мысли вихрем закружились в его голове. Почему она убежала из города, где люди, казалось, небезразличны друг другу? Почему же она была так несчастлива здесь?

Наконец он бросил ломать голову и вернулся в гостиную, где вытянулся во весь рост на кушетке и принялся мечтать о глазах Андреа – глазах поразительного цвета предгрозового неба, полузакрытых от страсти в тот момент, когда он занимается с ней любовью под сливой в саду позади дома.

Желание – это чувство понять он мог. Но это маленькое лирическое отступление окончательно увело его мысли куда-то в другую сторону.

Сэма смущали люди, подобные Андреа и Луизе Роберте. Для них он абсолютно ничего не значил. Почему же они из кожи вон лезли, чтобы внушить ему, что он им небезразличен?

– Послушайте, Сэм. Извините меня, но посторонние всегда обвиняют нас в том, что мы высокомерны, заносчивы и слишком задираем нос. Мы просто чувствуем ответственность друг за друга. И я приехала, чтобы предложить вам подвезти вас до бакалейного магазина, если вам все еще нужна еда.

– Значит, теперь вы делаете из меня соседа, так? Послушайте, я понимаю, что вы это делаете из лучших побуждений, но я не собираюсь здесь задерживаться. И я совсем справлюсь сам.

– Прекрасно, – сказала Андреа, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства. Она сама даже не могла понять, почему предложила ему это. Бродяга, вроде Сэма Фарли, в любом случае не в состоянии по достоинству оценить заботу маленького городка. – Но есть парочка официальных вопросов, которые я бы хотела вам задать. Послушайте, вы не могли бы впустить меня в дом? Тут на солнце такая жара!

– Я так не думаю, – проговорил Сэм жестко. – Мне не нужно никаких супов, печений, домашних солений или просто чьего-либо общества. – Он посмотрел на оранжевую чашку, которую держал в руке и со стуком поставил ее на стол. – И еще я не хочу провести остаток жизни в тюрьме по инициативе вашего местного комитета бдительности."

"– Комитета бдительности? Что здесь такое произошло этим утром, Сэм? – смущенно поинтересовалась Андреа.

– Ваши друзья посоветовали мне, чтобы я не злоупотреблял доверием… – тут Сэм перевел свой взгляд на потолок. – Как это они там выразились? Ангельского создания, временно выполняющего работу вместо своего отца. Я не собираюсь злоупотреблять, поэтому можете отозвать обратно своих сторожевых псов.