Я не очень хорошо реагирую на прикосновения, и это видно. — Я не доверяю тебе и никогда не доверюсь.

— Как я уже сказал, никогда не говори никогда. — Его глаза держат меня в заложниках секунду, две, и я клянусь, что на третью я загораюсь. — Как насчет того, чтобы доказать, что я держу свое слово?

— Как, черт возьми, ты это сделаешь?

— Я выиграю для тебя этот предстоящий матч.

— О, так ты побьешь Крея — который, оказывается, мой двоюродный брат — чтобы доказать свою точку зрения. Какой классический ход.

— Тогда я проиграю, — говорит он, не моргнув глазом. — Меня изобьют, но я докажу тебе свою точку зрения.

Мои губы раскрываются, но я быстро прихожу в себя.

— Я не хочу этого.

— Это то, что ты получишь. — Он снова гладит мои волосы. — И ты будешь наблюдать за каждым моментом, детка. Если ты посмеешь уйти, я отправлю этого твоего кузена в кому.

— Ты... не посмеешь.

— Наблюдай."

"— Какого черта, зачем ты все это делаешь? Ты... сумасшедший?

— Возможно. В конце концов, безумие, зло и безжалостность безграничны и беззаконны. Лучше быть безумцем, чем обычным дураком. — Он наклоняется, и мое сердце перестает биться на долю секунды, когда он медленно, нежно целует мою макушку. — Жди меня, детка.

А потом он исчезает, как и остатки моего хрупкого рассудка.

Я только могу смотреть, как он прорывается сквозь толпу и направляется к центру ринга.

Глава 8

Глиндон

Это безумие.

Он безумный.

Я прекрасно осознавала этот факт с первой встречи с ним, но теперь я уверена в этом на сто процентов. Нет никаких сомнений в его психозе.

Мои пальцы сжимаются, я кладу их на шорты, затем достаю телефон и набираю номер «Экстренный вызов».

Гудок. Два.

А потом он берет трубку полусонным голосом.

— Алло? Глиндон? — Взорслый мужской голос говорит со своей обычной теплотой. — Ты здесь?

— Эм, да. Извините, если я вас разбудила.

— Нет, я просто смотрел телевизор и задремал. Где ты? Очень шумно.

— Я на улице с друзьями. — Я пинаю воображаемый камешек. — Это возвращается, доктор Феррелл. Я не могу... Я больше не могу это контролировать.

— Все в порядке. Дыши. — Его голос отрезвляет, звучит успокаивающе, как в тот первый раз, когда мама привела меня к нему по моей просьбе.

С раннего подросткового возраста я страдала от огромного комплекса неполноценности и не могла выжить в нашем доме без необходимости сделать что-то гнусное.

Неважно, сколько родители пытались поговорить со мной, я всегда находила способ закрыться в своей голове и отгородиться от них.

Именно тогда и появился доктор Феррелл. Я не решалась поговорить с семьей, но я могла излить свое сердце профессионалу. Он научил меня распознавать, когда я подавлена, говорить об этом, а не прятать, рисовать это, а не позволять этому разрывать меня изнутри.