Мое зрение становится размытым.

Все расплывается.

Я даже не вижу своих пальцев.

Моя правая нога делает шаг назад, затем другая. Я отступаю, но не знаю, куда.

Или как.

Я уверен только в том, что мне нужно убираться отсюда.

Сейчас.

Я напишу ребятам позже и скажу, что почувствовала себя неважно. Хотя, возможно, мне нужно сменить эту отговорку, учитывая, что в последнее время я использовала ее довольно часто...

Сильная рука прижимается к моему рту, и я вскрикиваю, когда меня отбрасывает назад.

Единственный звук, который вырывается из меня, — это жуткий, приглушенный шум, переполненный отчаянием за жизнь.

Жестокая рука обхватывает мой рот, когда я ударяюсь спиной о стену. Мои глаза расширяются, когда встречаются с глазами психопата.

Они тусклые, безжизненные — совсем как две ночи назад.

Он говорит, его голос — мрачный шепот.

— Тебя трудно застать в одиночестве, Глиндон.

Глава 5

Глиндон

Дедушка однажды сказал мне, что будут времена, когда я буду чувствовать себя в такой ловушке, что выход покажется невозможным.

Я буду задыхаться.

Я буду чувствовать себя не в своей тарелке, как будто все стены смыкаются вокруг моего сердца.

Он сказал, что если я буду чувствовать себя так, то главное — сохранять спокойствие, не позволять страху просочиться внутрь.

Катастрофа может убить или не убить тебя, принцесса. Но страх перед ней точно тебя прикончит.

Я хотела бы иметь достаточно доступа к своему мозгу, чтобы использовать его для осмысления слов дедушки. Я бы хотела быть сильной, как он, дядя, папа или мама.

Если бы я не думал о том, как раствориться в стене или земле.

Или куда угодно, лишь бы не в поле зрения незнакомца. Его тело накрывает меня спереди, и все это твердое, сильное и такое страшное, что мне кажется, будто меня сейчас вырвет.

Воспоминания о том, что было две ночи назад, режут мое уязвленное сознание, а в голове кричат противные голоса.

Громко.

Громче.

Я думаю... У меня паническая атака.

У меня не может быть панической атаки. Я всегда была в некотором роде апатичной, из меня трудно вытащить эмоции, и еще труднее перевести их в сенсорный мир без кисти. Так какого черта я паникую?

Мои глаза не отрываются от приглушенных глаз незнакомца, и тут меня осеняет.

Это из-за них у меня такая реакция.

Эти глаза, которые напоминают столкновение дождливого леса с ночью. Ночью я не могла расшифровать их цвет, но даже на свету зеленый и синий настолько темные, что кажется, будто они бесцветные.

Он бесцветный, и не в смысле безвкусный, а в прямо противоположном смысле.

Мама говорит, что глаза — это окно в душу человека. В таком случае, там, где должна быть душа этого ублюдка, находится черная дыра.

Рука, которой он прижимает меня к стене, не жесткая, но достаточно твердая, чтобы понять, что именно он обладает силой.