Он даже похвалил мою картину перед всем классом, чего раньше никогда не делал. Теперь я знаю, что это все из-за угрозы, и нет, мама, я не думаю, что это был Лэн.

— О, хорошо. Если твой старший брат создаст какие-либо проблемы, ты дашь мне знать, верно?

— Нет, мама, извини, но я не буду. И Брэн тоже не будет, вообще-то. Лэн — большой мальчик. Он может справиться сам, без твоего контроля.

— Глиндон! Откуда у тебя привычка отнекиваться?

— Я просто... чувствую себя лучше, когда говорю все вслух, а не закапываю это в себе.

Моя жена улыбается.

— Ну, как раз вовремя. Я горжусь тобой, малыш. И я так рада, что ты нашла кого-то, кто понимает и любит тебя такой, какая ты есть.

Слабый румянец покрывает ее щеки.

— Ты думаешь, Киллиан любит меня?

— Любит тебя? Нет, это нечто большее. Он выглядит так, будто готов ради тебя посеять хаос, и поверь мне, когда я говорю, что такую любовь редко встретишь.

— Ты думаешь?

— Я уверена.

— Он не один из нас.

Я выбрал этот момент, чтобы зайти внутрь и затем обхватываю рукой талию моей жены.

Она прекрасно сидит в моих объятиях. Эта женщина была создана для меня, и я отказываюсь думать иначе.

— Папа. — Глин дуется. — Почему ты так говоришь?

— Потому что он маленький псих, вот почему. Представь, кем он станет когда вырастет.

— Эйденом? — спросила Астрид с озорной улыбкой. — Ты все еще любишь его.

— Терплю его, а не люблю, принцесса.

— О, пожалуйста. Ты слишком опекаешь Эйдена с самого детства. В любом случае, Эйден из тех людей, которые ставят свою семью выше всего на свете, так что не осуждай его.

— Да, папа, не осуждай.

— Теперь мы играем два на один, да?

— Ну, ты сам поставил себя в такое положение, — говорит мне Астрид, беззастенчиво принимая сторону нашей дочери.

— Все еще люблю тебя, папа. — Глин чмокает меня в щеку, затем ухмыляется. — Я пойду, пока вы не начали целоваться.

Ее смех эхом разносится в воздухе, когда она покидает студию.

Моя жена скользит рукой по моим ребрам и груди, в ее глазах мерцает свет."

"— Мы начнем целоваться, мой король?

Достаточно нескольких ее ударов, чтобы превратить меня в бушующий вулкан.

— Не уверен. Ты только что приняла сторону этого ублюдка Киллиана, а не мою.

— Потому что ты неразумен, и ты это знаешь. Он вернул нашу дочь с того света, и только за это я ему благодарна. — Ее рука путешествует к моей щеке, ее голос смягчается, когда она говорит: — Ты действительно не собираешься меня поцеловать?

— Я никогда не откажу тебе, принцесса.

Я буду проигрывать ей снова и снова, если мне придется.

Мои пальцы поднимают ее подбородок, и мой рот встречается с ее ртом. Я целую ее с благодарностью, любовью и абсолютной потребностью иметь ее в своей жизни. Она и есть моя жизнь.

Моя жена.

Мать моих детей. Моих.

Кретины

Леви: Я ТОЛЬКО ЧТО ПОТЕРЯЛ СВОЮ ДОЧЬ.