— Ага, в последний раз, когда что-то попало тебе в глаза, твой парень умер, и мы чуть не потеряли тебя, оглядываясь назад.

— Девлин не был моим парнем.

— Ты прошла через все это ради не-парня?

— Он был другом, дедушка.

— Дружба идет в обе стороны. Если он только пользовался твоей поддержкой и добрым сердцем, он не был твоим другом, он был паразитом.

— А откуда тебе знать? У тебя есть только дядя Итан в качестве друга.

— И его муж, Агнус, тоже.

— Он тебя ненавидит.

Дедушка ухмыляется.

— Ну и что? Мне нравится его раздражать, так что это делает его моим другом. Никому не говори об этом, но заставить этого человека злиться — это главный момент моей недели.

Я улыбаюсь, мне нравится, каким беззаботным он становится, когда говорит о своих друзьях, деловых партнерах и родственниках.

Хотя друзья — это сильно сказано.

Они в основном ссорятся.

— Ты можешь быть таким злым, дедушка.

— Могу? Я изобрел зло, принцесса. — Он гладит меня по щеке. — А теперь поговори со мной.

Я потираю рукой свои шорты, потом делаю паузу, вспоминая, что пытаюсь избавиться от этой отвратительной привычки.

— Я просто... потерялась, наверное. Ты когда-нибудь доверял кому-нибудь, а он обманул твое доверие?

— Не совсем, но, возможно, мне придется проверить морг на наличие предателей, о существовании которых я, возможно, забыл.

Я фыркнула."

"— Ну, я так и сделала. И я знаю, что должна быть зла, и я зла, но у меня больше разбито сердце. Я больше... злюсь из-за того, что меня не заметили. Понимаешь, я с самого начала знала, что он ненормальный, и Лэн даже дал мне выход, но я не воспользовалась им. Я была упряма, под кайфом от дофамина и силы собственного выбора, но в итоге это навредило мне, дедушка. В конце концов я узнал, что Лэн был прав, а он всегда прав. — Я задыхаюсь. — И теперь я настолько сломлена, что не знаю, какие осколки собирать. То есть, если вообще что-то осталось.

— Иди сюда. — Он берет меня на руки, и на этот раз я позволяю слезам каскадом стекать по моим щекам.

— Это больно, дедушка.

— От удара ножом в спину так бывает. — Он гладит меня по волосам. — Но помни, Глиндон, они не единственные, кто может нанести удар.

Я отстраняюсь, фыркая.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Ты — Кинг. Мы не лежим, чтобы принять удар. Мы сразу бьем в ответ.

— Я не могу. Он... намного сильнее.

— Никто не может быть сильнее Кингов. Он достает свой телефон и набирает номер, затем включает громкую связь.

Мои глаза расширяются, когда я вижу имя Леви на экране.

— Почему ты звонишь моему отцу? — шепчу я.

Дедушка прикладывает палец к губам, когда мой отец берет трубку сонным голосом.

— Дядя? Почему ты звонишь так поздно? Ты умер?

— Очевидно, нет, —- говорит дедушка своим фирменным жестким голосом. Я рано узнала, что он смягчается только по отношению к бабушки и меня.