Эх… — Никита Сергеевич махнул еще одну стопку, но новую ему уже никто не налил.

Эльза Павловна жестами отправила Зинку вместе с графином на кухню. От греха подальше, так сказать.

— То есть вы думаете, что его все-таки убили? — предположил я.

— Конечно, — как будто само собой разумеющееся, ответил Никита Сергеевич. — Григорий Осипович не из тех людей, кто сводит счет с жизнью вот так просто. На нем была ответственность за свою крепость. За Самару! За своих людей!

Интересно получается. А я больше склонялся к самоубийству. Но Крупскому видней, он все-таки ближе к князю был.

И я даже знаю, кто вполне мог за этим стоять. Аристократы — дело понятное. Им лишь бы свой карман потуже набить. Но исполнитель все равно должен быть, своими руками они ничего делать не будут.

— Кто теперь будет вместо него? — спросил я.

Крупский уже изрядно набрался и теперь сидел слегка покачиваясь. Быстро же он, однако.

— А вот это самый главный вопрос! — поднял палец вверх Никита Сергеевич. — Сын у него только один, но ему всего пять и править, разумеется, он сейчас не может. Княгиня не хочет брать на себя регентство. Ну или в шоке просто была.

Как придет в себя — узнаем. Но пока крепостью никто не правит. Это прекрасное время для смуты.

— И она не заставит себя долго ждать, — задумчиво проговорил я.

— Вот именно. Вот именно! — начинал заводиться Крупский. — А она нам нужна? Твари стоят на пороге! А у нас главнокомандующего нет!

— Дядюшка Ник, не кричите! — насупившись сказала Ника.

— Ох, простите… ик! — Крупский громко икнул и прижал ладонь ко рту.

— Никита Сергеевич, солнце мое, — запела Эльза Павловна. — Тебе нужна отдохнуть. Пойдем я тебя провожу.

Крупский еще пытался сопротивляться, но жена неумолимо уводила его в спальню.

— Все плохо, да? — с надеждой в глазах спросила меня Ника.

Я посмотрел на нее и улыбнулся. Бедный ребенок, сколько же всего выпало на твою долю.

— Пока мы побеждаем, — сказал я. — Князя жалко, конечно. Только для нас с тобой ничего не изменится. Наше дело с гриммерами сражаться, помнишь?

— Помню, — кивнула Ника. — Я стану погонщицей, и мы вместе отомстим за папу и маму, — она сжал свой маленький кулачек. — Мальчика только жалко.

— Какого? — не понял я.

— Который встанет вместо князя, — с укором мне сказала Ника.

— Мал он еще для таких дел. Взрослые не будут его слушаться.

В ее правоте нельзя было сомневаться. Только вот я сильно сомневался, что аристократы дадут ему взойти на трон. Теперь он был слишком удобной для них целью.

— Ты умна не по годам, — я потрепал Нику по волосам, а потом поцеловал в макушку.

— Ладно, нам пора, — ответила она. — Никон, доедай быстрей и пойдем.

— Ни хатю, — запротивился он.

— Ну мало ли чего ты не хочешь, — по-взрослому сказала Ника. — Надо — значит, пойдем.