Что я всегда буду выбирать свою семью, людей, которые стояли за его детскими страданиями, а не его. Что я буду заставлять его либо принять их, либо не останусь с ним.

Как мои попытки освободить его от прошлого оказались фальсифицированными до такой степени, что теперь все стало полностью противоположным?

— Это не...

Мой голос застревает в задней части горла. Мне всегда было легко говорить обо всем и ни о чем, но сейчас я ошеломленно молчу.

Я не могу найти нужных слов, чтобы передать взрывные чувства, бурлящие внутри меня.

— Твой биологический отец был подонком и умер как подонок. Он напал на мою жену, когда ему четко приказали защищать ее, поэтому я убил его, — холодно говорит папа с достаточной хладнокровностью, чтобы заставить меня содрогнуться. — Твоя биологическая мать тоже была из той же породы. Они оба заслужили свою судьбу, и, как я уже сказал твоему приемному отцу, я не буду извиняться за то, что защищал свою семью. Однако ты был всего лишь ребенком и не заслуживал того, чтобы пострадать от их действий, поэтому я позаботился о том, чтобы тебя усыновила хорошая семья.

Челюсть Крейтона расслабляется, а моя открывается.

— Папа, ты... ты позаботился об этом?

— Нет, — Крейтон качает головой. — Ты не знал.

— Конечно, знал. Я следил за падением семьи Ричарда долгое время после того, как он был мертв. Я следил за твоим домом, записывал отчаянные попытки твоей матери соблазнить окружного прокурора, лидера итальянской мафии, банковского служащего, любого, кто мог бы вытащить ее из неприятностей. В ту ночь, когда она потеряла всякую надежду, покончила с собой и попыталась убить тебя, я был там.

— Заткнись.

Голос Крейтона звучит так грубо, что мне хочется обнять его.

— Я нашел тебя в отключке у входной двери, лицо было синим, а по всему лицу размазана рвота. Я сделал тебе искусственное дыхание и отнес твое маленькое тело в больницу. Когда ты поправился, я доверил тебя Рай, чтобы она вывезла тебя из Штатов и освободила из кровавой ямы, которую вырыли для себя твои родители. Так ты был принят в нынешнюю семью, которая у тебя есть. Я мог забрать твою прошлую жизнь, но я дал тебе новую. Так что даже если у тебя была обида, ты должен был прийти за мной, но ты был трусом, который пошел за моими детьми, и я не прощу тебе этого.

Крейтон тяжело дышит, его грудь поднимается и опускается в смертельном ритме. Как будто он пытается изгнать мрачное облако, которое гноилось внутри него годами.

Как будто он не может дышать достаточно тяжело или выпустить энергию, бурлящую внутри него, достаточно быстро.

Я дрожу синхронно с ним, пытаясь увидеть откровения с его точки зрения.

Он опустошен, даже больше, чем когда я выстрелила в него или когда он узнал правду.