— В недавнем разговоре Красноперов то ли в шутку, то ли всерьез обещал пригласить меня на скорую свадьбу. Не Портнягина ли оказалась его избранницей?

— Кто знает… Мне о свадьбе Всеволод не заикался. Однако какие-то соображения на этот счет, по-моему, у него имелись. Раньше, бывало, если разговор заходил о женщинах, он заявлял, мол, это товар разового употребления. А тут что-то вокруг да около туманил. Вроде бы, как говорится, и хочется, и колется, и мама не велит.

— Надо было тебе конкретно спросить, ради чего он завел туманный разговор, — сказала Надежда.

Бормотов удивленно посмотрел на жену:

— Разве я думал, что так дело обернется?.. К тому же не люблю заглядывать в чужие души. Если человек хочет что-то сказать, он и без вопросов скажет. А разговоры, когда крутят да мутят, мне не интересны.

— Видимо, твой друг чего-то слишком круто закрутил да замутил.

— Куда уж круче…

Глава XXII"

"Из Таежного Слава Голубев возвращался в приподнятом настроении. День был солнечным, дорожный асфальт ровным. Казалось, что вместе с хозяином взбодрился даже старенький «запорожец» и, как умная лошадь, бежал домой веселее, без надоедливого дребезжания.

Полученную от Бормотовых информацию переоценить было трудно. Во-первых, выяснилась личность погибшей с Красноперовым незнакомки. Во-вторых, высказанное Надеждой предположение, будто Красноперова и Портнягину «заказал» Вадим Морев, хотя и представлялось Славе опрометчивым, но логическая основа для отработки такой версии вполне имелась. Вдобавок к этому вроде бы прочнее стала увязка разбойного нападения на автобус с расстрелом красноперовского джипа. В обоих случаях убийцы пользовались черной «ауди». Мысли, одна интереснее другой, роились у Славы, как рабочие пчелки в погожий медоносный день.

Поставив «запорожец» возле райотдела милиции, Голубев сразу направился в прокуратуру. Неожиданно он увидел вышедшего из аптеки карманника Синякова с полиэтиленовым пакетом в руке. Пропустить такую встречу Слава не мог. Пришлось остановиться. Дождавшись, когда Синяк неохотно подошел к нему, спросил:

— Как живется, Витюшка?

— Неважнецки. На хилую мамкину зарплатишку существую, — тусклым голосом ответил Синяков.

— Сам почему не работаешь?

— Моя работа преследуется Уголовным кодексом.

— Надо искать другую, которая не расходится с интересами общества.

— Кто ее потерял? Теперь везде сокращают работяг. Одни начальники да коммерсанты жируют.

— Иди в центр занятости населения, становись там на учет.

— Ходил — не ставят. Говорят, давай трудовую книжку. А где мне такую ксиву взять? В колониях, кроме справки, других документов не дают.

— Куда ни кинь, везде клин?

— Еще хуже.

— Новых друзей не пригрел у себя?

— Да пошли они… Сам отпущен из ментовки под расписку.