Ни один из «брокеров», внешность которых Слава представлял по словам бензозаправщицы и говорливого железнодорожника Бормотова, в розыске не числился. Пришлось отложить ориентировки и взяться за картотеку с фамилиями и характерными приметами местных «джентльменов удачи», ранее привлекавшихся к уголовной ответственности. Здесь довольно быстро внимание Славы задержалось на двадцатидвухлетнем Никите Куксине, осужденном три года назад за кражу драгоценностей из квартиры богатого райцентровского предпринимателя Всеволода Красноперова. Поймал незадачливого вора на глазах у соседей сам хозяин — в недавнем прошлом известный биатлонист, сменивший нелегкую спортивную карьеру на прибыльную торговлю спиртными напитками. По пути в милицию Куксин рванулся в бега, но Красноперов так ловко «остановил» воришку, что тот враз лишился двух верхних зубов. Никита был среднего роста, худощавый. Усыпанное мелкими веснушчатыми крапинками лицо постоянно кривилось в нервной усмешке, а прозвище Кук прилипло к Куксину еще до судимости. В придачу ко всему он был левша. Правда, в числе его примет не значилась наколка «Сибирь», однако, по мнению Голубева, это было делом наживным. За прошедшие в колонии три года можно разукраситься любыми картинками.

Сведений о другом «брокере» для установления его личности у Голубева явно не хватало, и Слава не стал попусту тратить время. Запросив по факсу в Информцентре УВД подробную справку на Никиту-Кука, он замкнул свой кабинет и направился в лабораторию криминалистики.

Эксперт-криминалист Тимохина, осматривавшая вчера люлькинские «жигули», только что пришла на работу и, стоя перед зеркалом, поправляла прическу. Окинув взглядом стройную фигуру, Слава с наигранным удивлением спросил:

— Лен, ты почему в стюардессы не пошла?

— Высоты, Славочка, боюсь, — с улыбкой ответила Тимохина.

— Вот не ожидал. Трупов не боишься, а высоты испугалась. Страшно самой превратиться в молодой цветущий труп?

— Конечно.

— Ну, если так, то вполне могла бы устроиться топ-моделью.

— А что это такое?

— Черт ее знает. Наверное, демонстрация обнаженных ног. Надела бы коротенькое платьице в облипочку, как у нынешних школьниц, и топала бы, повиливая бедрами, взад-вперед по подиуму. Работенка не пыльная и, говорят, очень даже хорошо оплачиваемая.

— Чего-то, Славик, ты сегодня разговорчивый с утра. Смотри, как бы к вечеру плакать не пришлось.

— Милиция слезам не верит. Я только что, Леночка, вычислил одного из «брокеров», катавшихся в машине Люлькина. У тебя отпечатки пальцев готовы?

— Ух, какой прыткий! — Тимохина перешла от зеркала к рабочему столу. — Когда бы мне было их готовить? Сейчас займусь обработкой собранных материалов.

— Займись, Лена, займись.