Постоял, поглядел на оставленные ими следы и сделал вывод, что парни либо напились в стельку, либо, скорее всего, в шоферском деле ни бельмеса не кумекают. Я до пенсии сорок лет шоферил и вполне авторитетно утверждаю: развернуться здесь на легковушке — пустяковое дело в любую погоду. Надо только плавно реверсировать. А они, дурни, газовали напропалую. При таком форсаже можно и на сухом асфальте буксануть, — «одуванчик» глянул на молчаливо слушавшего шофера милицейского УАЗа. — Молодой человек, какое ваше мнение на сей счет?

— Такое же, — сказал шофер.

— Лично вы развернетесь здесь на УАЗе без мурцовки?

— Запросто.

— Чувствуется, профессионал! А те парнюги, могу биться об любой заклад, ни черта не смыслят в вопросах управления автомобилем.

— После пасеки они нигде не попадались вам на глаза? — спросил Бирюков.

— Нет, в последние дни я из Таежного никуда не гастролировал. Это жинка окрестила меня «гастролером» за то, что двое суток прогостил у свояка.

— А этого мужчину, ради которого мы сюда приехали, раньше не встречали?

— Вроде бы встречал… — понятой вопросительно посмотрел на Бормотова. — Коля, кажется, ему я помогал советами, когда он менял шаровую опору у «жигулей». Помнишь, с месяц назад это было в твоем дворе? Или ошибаюсь?

— Нет, Михаил Матвеевич, не ошибаешься, — ответил Бормотов.

— Значит, память меня не подводит! Но как мужик сюда попал и почему мертвый, объяснить не могу.

— Когда шли с пасеки домой, его не было под березой? — вновь спросил Бирюков.

— Может, и был. Я не совался под березовые коренья. Честно сказать, шагал от Ефима Иваныча навеселе. Грибов не искал, по сторонам головой не крутил. Вот лишь на месте буксовки из шоферского интереса тормознулся.

— Кроме топора парни еще чем-нибудь интересовались на пасеке?

— Конечно, выпивка наверняка их интересовала, однако завести об этом разговор они не успели.

— Имею в виду другое: не спрашивали, где можно проехать в Новосибирск, в Кузнецк или еще куда-либо?

— В отношении дорог вопросов не было. Лопату, о которой товарищ доктор упоминал, тоже не просили. Только топор интересовал парней.

— Михаил Матвеич, — вклинился в разговор Слава Голубев, — задиристый паренек щербатым был?

Понятой неопределенно пожал плечами:

— В зубы ему я не заглядывал. При свете фонаря не все подробности видны. Но то, что паренек был пьяным, это факт неоспоримый.

— А в кармане у него действительно какое-то оружие имелось?

— Утверждать не могу. Возможно, на испуг хотел взять, однако замашка была такая, будто всерьез намеревался пырнуть Ефима Иваныча.