— Кто тут по гаражу колесил? — обратился к Кетькалову Таран.

— Наверное, Морев своего «Лэнд Краузера» загонял, — мрачно ответил тот.

— Зачем?

— Спроси его.

— Он что, ночевал на даче?

— Я за ним оперативного наблюдения не вел.

— Напрасно. Рядом с джиповскими следами не твоей «ауди» след?

— Я туда не заезжал.

— А кто там ездил?

— Кто-то на легковой…

— Сам вижу, что не на «Колхиде» с прицепом.

— Ну а чего спрашиваешь?.. Задавай эти вопросы Мореву.

— Задал бы, но… вчера Вадим Георгиевич приговорил себя к смертной казни через повешение.

— Странно… Мне о таком намерении он не докладывал, — равнодушно проговорил Кетькалов, как будто это сообщение для него не было новостью или совершенно ничего не значило.

— Тебя, кажется, не печалит столь скорбный факт?

— Я не плакальщица, чтобы по каждому смертнику слезы лить.

— Вы же друзья были…

— У меня таких друзей — до Москвы на четвереньках не переставить."

"— Неразборчивость в дружеских связях обычно приводит к дурным последствиям.

— Не читай мораль.

— Сами с усами?

— Хотя и без усов, но соображаю не хуже тебя. Что касается промашки с Моревым, то, как говорится, и на старуху бывает проруха.

— Смотря какая старушка. Если как Алевтина Тарасовна, то там сплошные «прорухи».

— Не плети, Анатолий Викторович, лишнего.

— Сам ты, Леонид Юрьевич, заплелся в очень скверную историю.

Пока подполковник Таран разговаривал с Кетькаловым, Лимакин, Слава Голубев и Бирюков внимательно осматривали правую часть гаража. Здесь у зарешеченного окна возле тонконогого столика стояли две табуретки. На столике — электрический чайник «Тефаль», два фарфоровых бокала, эмалированные кастрюля и миска с двумя лежавшими в ней ложками. Возле миски валялась пустая разорванная пополам красная пачка от сигарет «Прима» и стояла жестянка из-под импортной тушенки, полная окурков да жженых спичек. За столом, в углу, выстроились в три ряда пустые бутылки с этикетками водки «Распутин» и много опустошенных пивных банок «Факс». Стоявшая тут же плетеная корзинка для мусора была наполнена доверху разорванными упаковками пищевых концентратов, чая, раздавленными спичечными коробками и пустыми консервными банками.

Левее стола, у стены, на широкой тахте лежали две небольшие подушки без наволочек, новое байковое одеяло и два матраса. Один из них — в бело-зеленом полосатем чехле, другой — без матрасника. Напротив окна была отгорожена туалетная комната с унитазом и умывальником. Рядом с закрывающейся на шпингалет дверью стояла переносная металлическая вешалка. На ней висели камуфляжный комплект армейского обмундирования и небольшого размера мужской пиджак светло-серого цвета с такими же брюками.