Он одной рукой продолжал держать ее, а другой отодвинул волосы, обнажая ее длинную шею,

— И что же? — спросил он полушепотом, покрывая ее шею поцелуями.

— Я скажу, если ты перестанешь делать то, что делаешь.

— Сомневаюсь, что у меня хватит сил остановиться. — В глазах его отражались страсть и желание.

— Я никогда не переставала думать о тебе, Анголос.

У Джорджи дыхание перехватило, когда он наклонился и начал одну за другой расстегивать пуговицы ее блузки. Расстегнув последнюю, он посмотрел в глаза жены.

— Сними ее, — попросил он, отступив.

Щеки Джорджи зарделись. В глазах загорелись счастливые искорки.

— Ты хочешь, чтобы л...

— Я хочу тебя, — произнес он тихо. — Так всегда было, есть и будет. С того самого момента, как я впервые увидел тебя, я был околдован.

Джорджи сбросила с себя блузку. Она завела руки за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер.

— Снять? — спросила она игриво.

Анголос кивнул.

Джорджи привычным жестом расстегнула застежку, и шелковый бюстгальтер упал на пол.

Сердце ее бешено стучало. Казалось, еще чуть-чуть, и оно выпрыгнет из груди. Дыхание стало прерывистым, губы пересохли. Они не прикасались друг к другу, но Джорджи была так возбуждена, что едва могла дышать.

Анголос не мог оторвать глаз от ее роскошной груди.

В одно мгновение он оказался рядом с Джорджи, подхватил ее на руки и донес до кровати. Ее голова еще не опустилась на подушки, а он уже жадно впился губами в ее губы. Он целовал ее как голодный тигр, вырвавшийся из клетки. Ее истосковавшееся по ласке тело изгибалось от наслаждения.

— Как же мне не хватало тебя, — прошептала Джорджи, когда он на секунду оторвался от ее губ.

— Теперь я всегда буду рядом, — пообещал он.

— Нет... не останавливайся... я... — запротестовала она, когда Анголос немного отстранился.

Он оглядел великолепное полуобнаженное тело Джорджи.

— Ты самое прекрасное создание на свете.

Анголос снова склонился над ней. В глазах его загорелся огонь. Он стал целовать ее грудь.

— Твоя грудь стала полнее, — прошептал Анголос.

— Это из-за Никки, я ведь кормила его грудью. — Джорджи испугалась, что эта фраза может остудить пыл Анголоса, но она произвела на него прямо противоположный эффект. Его дыхание участилось, он начал расстегивать пуговицы на своей рубашке.

Она не сопротивлялась. Как часто, лежа в своей одинокой постели, она представляла себе эту картину! Анголос целовал ее грудь, затем он спустился ниже, к ее животу.

Он поднял голову, когда добрался до ее трусиков, и улыбнулся такой улыбкой, что у Джорджи голова пошла кругом. Она закрыла глаза, из груди вырвался стон, когда он добрался до ее розовой жемчужины."

"— Боже, Анголос, — выдохнула она, — я не... о Господи... продолжай... да... да!..