— Я не хотел в этом участвовать! Я собирался бежать!

— Но ничего не сообщил нам?

— Я боялся! Неужели вы не понимаете?

— На какой день назначено жертвоприношение?

Сиверт закрутил головой:

— Я не понял, они что-то говорили про…

— Вальпургиеву ночь?

Он испуганно уставился на них:

— Так, значит, вы знаете?

— Где должно состояться жертвоприношение? Внизу, в подвале монастыря?

— Нет, — Сиверт растерялся еще больше. — Нет, на жертвенном холме. Я никогда там не был. Даже не знаю, где он находится.

— Я думал, все жертвоприношения совершаются в подвале, — сказал Доминик.

— Только незначительные. А страшные… По-настоящему страшные жертвы приносятся в другом месте.

— Все жертвы страшные! — резко заметила Виллему.

Тристана вдруг озарило:

— Это должно быть в каком-нибудь копенгагенском парке?

— Нет, — поколебавшись, ответил Сиверт. — Я понял так, что место находится за городом… Довольно далеко. Кажется… кажется, южнее города. Где-то на юго-западе. Нет, не могу сказать. Я слышал название, но у меня осталось о нем лишь смутное воспоминание.

— Скажи хотя бы примерно, как оно звучит.

— Я, наверное, ошибаюсь, но мне показалось, что это название ветряной мельницы…

Они попытались выжать из солдата какие-нибудь еще сведения, но от страха и раскаяния тот бормотал лишь что-то невнятное.

Доктор наклонился над креслом, в котором сидел Сиверт. Они с Сивертом оказались лицом к лицу.

— Слушай, парень! — сказал доктор. — Я приготовлю гроб, и в нем тебя вывезут в безопасное место, в глушь, где ты будешь жить, пока мы не покончим с этими поборниками и их проклятым орденом.

— С ними невозможно покончить.

— Это не твое дело, — сказал доктор. — Но в благодарность за спасение ты должен объяснить, как нам попасть в подвал монастыря.

— Я должен буду лечь в гроб?

— А как иначе ты собираешься выбраться отсюда живым? — холодно спросил комендант. — Ведь поборники, считай, уже подписали твой смертный приговор.

Это Сиверт понимал и сам. Дрожа от страха, он обещал объяснить, как попадают в подвал.

— Только, ради Бога, будьте осторожны! — умолял он. — Туда можно попасть и со стороны города. Не приведи Господь, вас кто-нибудь там обнаружит. Тогда…

Он замолчал, губы у него дрожали.

— Что тогда?

— Может случиться, что угодно, будьте осторожны!

— Сегодня вечером должно состояться ваше сборище?

— Да, но не там. А на жертвенном холме, не знаю только, где он находится. Мы готовимся к великому жертвоприношению, но теперь мне уже нельзя там показываться.

На лице Сиверта мелькнуло облегчение.

Доминик задумчиво смотрел на солдата. Что стоит за его словами?.. Парень что-то скрывает, это Доминик видел по его глазам.

Виллему и Ульвхедин переглянулись с Домиником.