Но ведь ты не думаешь, что нам удастся скрывать его целую вечность? — спросил Доминик.

— Надо надеяться на лучшее! Я отвечаю за Ульвхедина, это я сделала из него человека. Или сделаю, если вам так больше нравится. Но согласитесь, что я на верном пути.

— Никто в этом не сомневается, — сказала Габриэлла. — Но и ты согласись, что если бы не Элиса и их маленький сын, у тебя вряд ли что получилось бы.

— Это я признаю. Элисину помощь трудно переоценить. Но скажите, матушка, насколько серьезны эти сплетни?

— Не знаю. Боюсь только, что когда до судьи дойдет, что мы прячем у себя Чудовище, как его называют, нам может не поздоровиться.

Ульвхедина следовало давно выдать. За его голову и сейчас дают огромную сумму. Нет никакого сомнения, что он тут же окажется в руках палача.

— Но этого нельзя допустить! Только не сейчас. Элиса умрет от горя!

— Ты права. — Габриэлла была расстроена. — Мы все очень тревожимся за него, ведь теперь он один из нас. — Она выпрямилась: — Давайте поспешим, нам пора в Гростенсхольм. Что пишет Тристан?

— Он не приедет, — мрачно сказала Виллему.

— Ему бы не мешало быть здесь.

— Он весьма убедительно объясняет, почему он не может приехать, — вмешался Доминик.

 — Жаль только, что мы так задержались здесь из-за него.

— Я-то рада, что вы здесь, но понимаю, как вы рветесь домой, — сказала Габриэлла.

— Боюсь, Тенгель совсем отобьется от рук, — вздохнула Виллему.

— За это не опасайся, — утешила ее Габриэлла. — Ты такая красавица, Виллему, правда, для танцев недостаточно нарядна, ну да ничего. А Доминик как всегда изыскан, что бы он ни надел.

— А я, значит, не изысканная? — тут же возмутилась Виллему.

— Некоторые Люди Льда, в том числе и ты, дорогая, очень необузданны.

От тебя не знаешь, чего ждать. Такой же была Суль. И моя мать Сесилия. Но ты сказочно хороша. Идемте же, нам надо спешить!

Судья Акерсхюса сидел за массивным письменным столом и с неприязнью смотрел на одного из своих фогтов.

— Вы утверждаете, что Чудовище находится сейчас у моих друзей в Гростенсхольме? А я говорю, что это невозможно, я вам не верю!

— Ходят такие слухи.

— Не думаю, что этот злодей до сих пор жив, — медленно сказал судья, красивый, благородный человек с седыми волосами и моложавым лицом.

Он не любил прятать под судейским париком свои густые волосы.

— Может, мне следует арестовать его, Ваша Милость?

Судья даже поморщился от такого чрезмерного усердия. Он недолюбливал своего чересчур исполнительного фогта.

— Арестовать? Не думаю, что у вас это получится. Или вы готовы рискнуть ради этого жизнью?

— Говорят, что теперь он уже не столь опасен. — Глаза фогта засветились инквизиторским блеском. — Разве мы не должны исполнять свой долг?

— Бог с вами, конечно, мы должны исполнять свой долг.