Марина медленно обернулась к нему.

— Теперь он вам понадобится. Раньше он следил за моей мамой. А теперь я убила человека, и пусть он заберет меня. Я не боюсь.

— Ни один палач не посмеет прикоснуться к вам, Ваше Высочество. Даю вам слово. — Комендант сделал усилие, чтобы его голос звучал твердо.

Тристан снова задумался о том, что же произошло ночью в комнате Марины. И не он один ломал себе голову над этим. У многих появилось желание растормошить девочку, заставить ее все рассказать. К счастью, они подавили в себе это желание.

— Марина, я не знаю, кто оговорил меня, но я не совершила никакого преступления, ничего такого, чтобы мне бояться палача. Кто-то просто хотел причинить нам зло, дитя мое!"

"Марину отвели в покои Хильдегард, вымыли, причесали, накормили. Хильдегард все это время была рядом и не спускала глаз с дочери. Тем временем доктор, комендант и Тристан беседовали втроем в одном из небольших кабинетов.

— Там, наверху, мне стало ясно, что Марина никогда не расскажет нам, что с ней случилось, — сказал Тристан. — Я не привык блуждать в лабиринтах человеческой души, но все-таки понимаю, что она что-то скрывает, в том числе и от самой себя. И это для нее еще мучительней, чем навязчивая мысль о том, что она кого-то убила.

— Неужели вы думаете, что это, будто бы совершенное ею убийство, — еще не самое страшное? — спросил комендант.

— Во всяком случае, мысль об убийстве ее не пугает, — ответил Тристан. — А вот когда я начал расспрашивать ее о событиях минувшей ночи, она испугалась, и всякое продолжение разговора стало невозможным.

Доктор почесал в затылке:

— Вы думаете, что, открыто признаваясь в убийстве, она скрывает что-то другое?

— Да, но бессознательно. Я понимаю, это звучит глупо, и я уже сказал, что плохо разбираюсь в тонкостях человеческой души, однако на башне у меня сложилось именно такое впечатление. Она хочет понести наказание… за то, что убила человека. Притом, что, по-видимому, убийство — для нее не главное.

— А что вы скажете про всю эту кровь? — спросил доктор.

— Это загадка. Доктор, по-моему, вам следует осмотреть девочку сегодня же вечером. Вы скорей, чем кто бы то ни было, способны разобраться в этом деле.

Доктор покачал головой.

— Это бесполезно. Мы с герцогиней уже говорили об этом, но девочка ничего и слышать не хочет.

— Тогда, конечно, не стоит.

— Она говорила о палаче… как об искуплении. Как об освобождении от чего-то, — задумчиво сказал комендант. — Мне кажется, маркграф, вы нащупали что-то важное. Она боялась палача раньше, но не теперь. Теперь она даже забыла причину, по которой боялась его, теперь у нее появилась другая вина — убийство.

— Да, убийство, — хмуро сказал доктор. — Боюсь, мы никогда не узнаем того, что случилось на самом деле и откуда взялась в комнате кровь.