Подземный голос был низкий и гулкий, он выговаривал слова преувеличенно четко.

Когда разговор окончился, пастор обратился к братьям по ордену. Постепенно пар рассеивался и пастора становилось видно все лучше.

— Наши друзья хотят жертвы, — сказал он. — В следующее новолуние мы должны доказать им свою преданность.

— Чего они хотят? — спросил один из присутствующих.

— Крови, — холодно ответил пастор. — Но на этот раз человеческой.

— Они… они хотят, чтобы мы принесли им самую великую жертву?

— Нет. Для той крови время еще не пришло. Сейчас им нужна молодая кровь. Кровь девственницы.

Один из юношей испугался, другому вдруг захотелось смеяться, и он начал кашлять, чтобы подавить смех. Все строго посмотрели в его сторону. На этот раз обошлось, хотя он и подвергал себя страшному риску. Все здесь казалось ему преувеличенно театральным. Впрочем, он знал, что тут не шутили. О некоторых жертвоприношениях ему хотелось бы забыть…

Но смеялся он недолго. Вскоре его охватил страх, этот страх вместе с холодом, источаемым каменными стенами, сковал все его существо. Ему стало трудно дышать. Действо продолжалось, в нем было много зловещего. Юноша помертвел, когда из глубины шахты зазвучала протяжная языческая песнь.

А наверху в зале продолжались танцы и веселье. Его Величество развлекал своих гостей музыкой и балетом. Записки о тайных свиданиях летали между дамами и кавалерам, которые, конечно, состояли в браке и свидания назначали отнюдь не своим мужьям или женам. Двор развлекался, забыв о бренности жизни.

3

Марина тщетно пыталась забыть то, что ей довелось пережить в оружейной палате.

Она открыла глаза и прислушалась. Все тихо, никто не подкрадывается к ее двери. Наверняка граф Рюккельберг танцует сейчас на балу. О Господи, пусть он пробудет там весь вечер, всю ночь! Не разрешай ему подняться сюда наверх!

Оружейная палата…. Кажется, это случилось неделю назад. Или чуть больше…

— Там темно, я все равно ничего не увижу, — прошептала она.

— Тс-с, подожди, все, что нужно, ты увидишь, — возразил ей граф Рюккельберг. Звякнуло оружие. — Осторожней! — шикнул на нее граф.

— Дядя Поуль… Давайте вернемся. Ведь меня ищут.

Он остановился. Она ощущала исходящий от него жар, под шелковым жилетом колыхалось рыхлое тело. От страха и отвращения Марина чуть не задохнулась.

— Подожди, — прошептал он взволнованно и нетерпеливо, и Марина услыхала, что он возится со своей одеждой. Он снова шумно и тяжело задышал.

Марине не хотелось думать об этом, она вся дрожала, у нее потекли слезы, но неотвязные воспоминания были сильнее ее воли. Он схватил ее руку.

— Потрогай, — срывающимся голосом прошептал он и дрожащими потными руками потянул к себе ее руку.