Следователь стукнул в дверь костяшками пальцев, и спустя мгновение она распахнулась.

Появившийся на пороге Тягачев хмуро оглядел визитеров.

– Кажется, я предельно ясно высказался…

Богданов втолкнул его внутрь.

– Пройдемте.

– Да как ты смеешь, капитан? Погонов хочешь лишиться? – взревел Тягачев.

– Садитесь! – Богданов обернулся к Ульяне. – Замкни входную дверь.

Тягачев застыл посреди гостиной.

– В чем дело?! Объясните?!

– Садитесь! – повторил Богданов, но только теперь еще жестче.

– Ну хорошо… – голос Тягачева был не то злорадным, не то угрожающим. Он сел на софу и с преувеличенным вниманием приготовился слушать.

Ульяна, как только вошла, осталась стоять в дверях гостиной. Богданов сел в кресло, выложил на стол телефон и включил диктофон.

В комнате прозвучали те же голоса, которые звучали здесь тридцать минут назад.

«– Вот, значит, до чего ты докатился, Вадим. Вижу, добра не помнишь. А что, если я сам расскажу Ульяне и Кириллу, какую роль ты лично сыграл в устранении их отца?»

Услышав первые фразы, Тягачев переменился в лице и устремился вперед. Но Богданов оказался проворнее, взял телефон и, увеличив громкость, сказал:

– Придется вам дослушать до конца.

Тягачев замедленно вернулся на свое место, прикрыл глаза и больше не двигался.

«– Только посмейте, – прозвучал голос Флеера. – Вы сами мне приказали.

– Что? Когда? А ну-ка, напомни?!

– Вы сами приказали увезти Железняка в приемное отделение, но при этом не торопиться. Вы знали, что живым его не довезти и надо вызывать кардиологическую реанимацию!

– Что ж ты не вызвал?

– Это вы убили его! Вы!

– Дурачок… Неужто не понимаешь, что все равно окажешься крайним?

– Смотрите, как бы вам не оказаться крайним!

– Та-а-ак… А ну-ка, выкладывай. Что за камушек ты прячешь за пазухой?

– Я видел, как вы тащили Гурову в гримваген!..»

После этих слов Тягачев задергался, словно в конвульсиях, с размаху грохнул кулаком по столу и посмотрел на Ульяну:

– Это неправда!

– Голос свой не узнали? – справился следователь и переключил диктофон на запись.

– Это была подстава! Вы не знаете Флеера! Он страшный человек!

– Не страшнее вас, – твердо проронила Ульяна и направилась к Тягачеву.

Он вдруг съежился и на глазах превратился в испуганного, оглушенного человека.

Ульяна взяла его за руку и приказала:

– Закатайте рукава!

Он огрызнулся:

– Не смей мне приказывать…

– Нам не составит труда получить разрешение на забор вашего биоматериала, – вмешался Богданов. – И если он совпадет с частицами кожи, которые обнаружили под ногтями Гуровой, вам – конец. Не лучше ли смягчить свою участь и начать сотрудничать со следствием?

Тягачев молча расстегнул манжеты, закатал оба рукава и продемонстрировал предплечья.