Он висит низкой массивной аркой над аллеей, серый камень покрыт мхом. Изнутри мост исписан именами влюбленных, сотни, если не тысячи имен и сердечек, разноцветные граффити, строчки из песен и проклятия в сторону любви. Чтобы прочитать все надписи и рассмотреть каждый рисунок, понадобится не один час.

Джейк останавливается под мостом и, выпустив мою ладонь, опускает спортивную сумку на асфальт.

– Теперь скажешь, что мы здесь делаем? – спрашиваю я, и мой голос эхом отдается о каменные потолки моста.

– Займемся терапией. – Присев на корточки, он расстегивает сумку, внутри которой полно баллончиков с краской.

– Граффити? – спрашиваю я, и мои губы сами собой расплываются в широкой улыбке.

– Тебе нужно немного отвлечься и переключиться. Подумал, что это как раз то, что нужно.

– Это… Это идеально, Джейк.

Выбирая место для будущего граффити, я рассматриваю внутреннюю стену моста. Слезаю со скейта и, наклонившись, достаю из сумки баллончик с черной крышкой.

– Уже знаешь, что будешь рисовать, Пикассо?

– Времени у нас немного, – сняв крышку, встряхиваю баллончик, – так что просто напишу свое имя.

– Если захочешь.

Черт возьми, я уже хочу вернуться сюда.

Остановившись напротив стены, я вытягиваю руку и давлю на кэп: раздается приятное шипение, а в нос бьет резкий запах краски. Я неспешно вывожу контур толстых букв и испытываю при этом детский восторг.

Следом беру баллончик красного цвета и закрашиваю буквы изнутри. Не понимаю, как я сама не додумалась до такой терапии? В этом моменте нет ужасного утра, нет ПАКТ, здесь не существует проблем.

Встряхивая баллончик, я ловлю на себе взгляд Джейка. Прислонившись плечом к стене неподалеку от меня, он стоит, скрестив руки на груди и смотрит на меня с едва заметной улыбкой.

– Не хочешь присоединиться?

– Нет, у меня тут вроде как своя терапия.

Пока я закрашиваю первые четыре буквы, мы просто молчим, но к последней Джейк задает вопрос, который я ждала с того самого момента, как только мы остались вдвоем:

– Как ты, Рамирес?

– В порядке.

Он вскидывает бровь, награждая меня скептическим взглядом.

– Я рассчитывал на более честный ответ.

– Но я не вру. Да, это больно, но в то же время ожидаемо.

– Ты не злишься на Оливера?

– И да и нет. Больше злюсь на Констанс, которая считает, что во всем виновата одна я, что подтолкнула Оливера на измену. Отчасти она права, но…"

"– Во-первых, они не были в отношениях, – перебивает Джейк. – Во-вторых, нельзя толкнуть на измену, Микаэла. Если человек изменяет, то делает это исключительно по собственному желанию, а не потому, что его кто-то заставил.