— Пап…

— Что?

Я буквально отшвыриваю на стол планшет, который давно потух в моих руках. Алина и Варя крепко сжимают вилки и напряженно смотрят на меня. Смотрю в одну тарелку, потом перевожу на вторую. Даже не прикоснулись к ужину.

Поднимаю взгляд на дочерей:

— Вы меня ждете?

Подхватываю со стола вилку и через секунду протыкаю кусок мяса острыми зубчиками до фарфорового дна тарелки. Тихий стук и неприятный скрип.

Наверное, стоило Леру притащить сюда и запереть в подвале, но я решил сыграть в благоразумие и эти два мужского здравомыслия мне даются очень тяжело.

Мы — бывшие.

Все кончено.

— Пап.

Радионяня на подоконнике молчит. Ива спит и не спасет отца-мудака голодным покряхтыванием и всхлипываниями от старших сестер, которые не спускают с меня взглядов.

Они чувствуют мое напряжение.

— Девочки, давайте ужинать.

Режу румяный стейк на ломтики, поскрипывая ножом по тарелке.

Лера имеет право на личную жизнь. На новую любовь. На близость… Стискиваю зубы и в следующую секунду я втыкаю нож в дубовую столешницу.

Крепко сжимаю рукоять и выдыхаю, глядя на низкую вазу с красными яблоками.

Благоразумие?

Оно не про меня.

— Папа! — Варя повышает голос. — Что с тобой?

Я перевожу на нее взгляд и молчу. Что мне ей сказать? Что у папы едет крыша не спеша, громко шифером шурша?

— Мама рассказала, что я ей фотку с тобой и Ивой отправила? — сглатывает и тихо добавляет. — Случайно…

— Что? — Алина недоуменно смотрит на сестру. — Зачем?

— Я же говорю, — Варя откладывает вилку и прячет руки под стол. — Случайно, — отводит взгляд. — Промахнулась…

Молчание, и Варя виновато шмыгает.

— Зачем ты это сделала? — тихо и сдержанно спрашиваю я.

— Случайно.

— Не лги.

Опять тишина, которая давит на плечи мешками с песком. Я перестал понимать происходящее и нахожусь сейчас будто в мареве тревожной дремоты.

— Надоели! — Варя вскакивает на ноги. — Вот почему! Надоели!

— Варь… — Алина касается руки сестры, но та отмахивается от нее.

— Тебе тоже надоело! — взвизгивает. — И еще эта медсестра, блин! Опять сегодня приходила! Какого черта?! — смотрит на меня в ярости. — Ути-пути, Ива! Ты у нас смелая и сильная, Ива! У нас?!

— Ты опять начинаешь? — выдергиваю нож и аккуратно откладываю в сторону, не отводя взгляда от красного злого лица Вари.

Поскрипывает зубами и сжимает кулаки. Рычит на меня, а я вскидываю бровь. Это в ней сейчас говорит моя кровь.

Кровь гнева.

— Мы с мамой в разводе…

Говорю это я даже не для Вари и Алины, а для себя, напоминая о благоразумии и здравомыслии.

— Мы вот так теперь живем, — мой голос натягивается как острая стальная струна. — Я отдельной жизнью, мама… отдельной… — в висках начинает пульсировать кровь.