Потом за ударом сердца у меня перехватывает дыхание и сдавливает грудь.

— Пап? — это Варя.

Почему они здесь.

У меня в глазах на секунду темнеет, и я медленно выдыхаю не в силах сказать ни слова.

У “куколки” в желтой шапочке дергается ее крошечная ладошка.

— Девочки, вы не должны… — мой голос сдавленный и хриплый, — не должны быть тут…

Мне бы потребовать, чтобы их увели, но я не могу. Язык стал свинцовым и не слушается.

Алина и Варя встают с двух сторон от меня и смотрят на инкубатор. Молчат. Поднимает ко мне свои испуганные бледные лица. Несколько секунд задерживают на моем лице взгляды и вновь смотрят на “куколку”.

Боль в груди нарастает, и мне дышать все сложнее и сложнее.

— Она такая маленькая, — шепчет Варя.

— Очень маленькая, — тихо отзывается Алина.

А потом они несмело приобнимают меня, и мне кажется, что я сейчас умру.

Лера должна была увезти их к себе, но они здесь. Рядом. Теплые и родные.

Я знаю, что Лера могла этой ночью порвать связь между мной и дочерьми, которых было легко качнуть в сторону ненависти после моих слов, что Наташа родила и что я еду в больницу.

Но она их привезла.

Почему?

Дочки сжимают мои ладони, а я все молчу и молчу, потому что если открою рот, то из меня что-то вырвется.

Боль, вина, сожаление, страх и отчаяние.

Они пробились в мою душу через трещины, которые пробежали от тихих голосов моих дочерей.

— Мама осталась там… с твоими бандитами… — сипит Алинка.

Она не оставила меня.

Я бы застыл в этой темноте, но сейчас есть шанс, что новый выдохом сорвется в рев, от которого вылетят стекла.

— И твои бандиты очень вежливыми были, — Варя шмыгает и прижимает свободную ладошку к глазам, из которых льются слезы.

Я забылся.

Я думал, что имею право. Что мне дозволено, но не подумал о последствиях, и о том, что на пепелище моей жизни будет лежать недоношенная крошка в желтой шапочке и белой распашонке, что ей велика.

— Девочки…

Закрываю глаза и медленно выдыхаю.

— Я вас люблю.

Дети должны рождаться в любви и во светлом ожидании чуда, но “куколке” не повезло. Охуеть как не повезло.

Ни с матерью, ни с отцом.

Она результат похоти, вседозволенности и желания обогатиться. Сердце бьется, и его перетягивают острые струны жалости и вот-вот его разрежут на шматки.

И ее путь начался с яда и боли.

— Как ее зовут, — спрашивает Варя едва слышно. — У нее есть имя?

***

Важное объявление. Я не стану терпеть грязи и агрессии в сторону детей. Если не согласны, то я не ваш автор. Буду банить и удалять из обсуждения.

Глава 38. Тупая шалава

— Это хорошо, что вы, Валерия, приехали, — заявляет Святой Валентин, выдыхая сигаретный дым в ночное небо.

— Почему?

— Потому что жена должна быть с мужем, — безапелляционно заявляет и вновь глубоко затягивается сигаретой.