От страха и паники мне жарко.

Знала бы эта маленькая девочка в детской кроватке под мобилем со смешными бегемотиками, жирафиками и львятами, что она ввергает взрослую тётку в дикий трепет и ужас, которым та сейчас буквально захлёбывается.

Ещё пара бесшумных шагов. В груди нарастает желание немедленно сбежать, но усилием воли заставляю себя остановиться и сделать новый вдох.

Нет, я не сбегу. Я приехала и посмотрю на Иву.

Хватит быть слабой испуганной женщиной.

Если останусь ею, то мне не найти гармонии ни с Ромой, ни в одиночестве, ни с другим мужчиной.

Ива сонно покряхтывает в люльке, и я закусываю губы до боли, крепко зажмурившись, и сжимаю ладони в кулаки. У меня сейчас сердце разойдётся под громкими ударами на части, а после я, наверное, рухну без чувств на мягкий ковёр.

Вдох и выдох.

Мысленно уговариваю себя, что я взрослая тётка, и мне не стоит бояться маленькой Ивы. Она ведь не выскочит на меня из кроватки и не откусит нос.

И даже не засмеётся мне в лицо, потому что не тот возраст, который позволил бы ей насмехаться над женщиной, которая уже минуту глубоко вдыхает и выдыхает.

Я смогу, я должна. Это излечит мою раненую душу.

Взгляд на Иву либо подарит мне любовь, с которой у меня будет шанс спасти осколки наших отношений с Ромой, либо освобождение, а оно поможет принять в своей душе женский эгоизм, что сейчас вопит о том, что чужой ребёнок станет для меня бременем.

Новый выдох и быстрые шаги на цыпочках к кровати. Вцепившись в бортик, стою ещё несколько минут с сомкнутыми веками и вслушиваюсь в тихое сопение Ивы. Медленно приоткрываю глаза, опускаю взгляд и задерживаю дыхание.

Какая она маленькая. Какие у неё крошечные ручки и малипусенькие пальчики.

Даже в полутьме вижу, что её щёчки покрыты красными пятнами сыпи. Маленький пухлый ротик приоткрыт. На голове шапочка сползла на бок.

У неё дёргается правая ручка, и я чуть не подпрыгиваю к потолку, но меня спасает бортик кровати, который стискиваю до скрипа в суставах.

Она будто чувствует мой взгляд и открывает глаза.

В этот момент у меня сжимается сердце, и останавливается время. Она смотрит на меня, а я на неё.

И нет, я не вижу в ней Наташу. Я даже не вижу в ней Рому.

Я вижу милую крошечку, которая удивлённо покряхтывает и тянет ручки ко рту, настороженно скосив на меня взгляд.

По щекам катятся крупные горячие слезы, потому что я хочу взять Иву на руки.

Взять на руки и прижать к своей груди. Как однажды я сделала это с Варей, а вот с Алинкой я это чувство потеряла за тоской, из-за страха перед будущим, в котором я была недоженщиной..

— Привет, — шепчу я, и мои пальцы ослабляют хватку. — А чего ты не спишь?

Мои руки сами тянутся к Иве, будто обрели свою волю, аккуратно поднимают её с матрасика, а после прижимают к груди. Ива обеспокоенно и тихо агукает.